Вредная привычка жить

Альжбетка захныкала, и я протянула ей кружевную салфетку из-под вазы. Еще в шестом классе Солька связала ее крючком, за что получила незаслуженную четверку. Альжбетка так нещадно сморкалась в эту салфетку, что Солька, глядя на нее, тоже разревелась.

– Откуда у тебя столько соплей? – изумилась я.

– Это не сопли, – запричитала Альжбетка, – это моя боль из меня выходит!

– Хватит, у нас сегодня куча дел. Переодеваемся во все темное, дежурство у окна по очереди, собираемся здесь через полчаса.

Мы с Альжбеткой разошлись по своим квартирам – переодеваться, а Солька бросилась отстирывать дорогую ее сердцу салфетку.

Мы решили не зажигать свет, не курить и разговаривать шепотом, а лучше – молчать.

Первой не выдержала Солька:

– А почему они в милицию не сообщат? Я бы сообщила.

– Не сомневаюсь, ты у нас ходячая совесть.

– Боятся, – предположила Альжбетка.

– А чего им бояться-то? – не унималась учительница ботаники.

– Что на них подумают.

– Глупости, – сказала я, – кто на них подумает, они въезжают, открывают дверь и начинают орать. Нормальная реакция нормальных людей.

– Так они что, ненормальные? – спросила Солька.

– Я думаю, они что-то скрывают и им невыгодно обнаруживать себя подобным способом.

– Как это так? – спросила Альжбетка.

– Может, они судимые за убийство, а тут – труп. Просто боятся, что им не поверят, или натворили дел каких и скрываются сейчас, не зря квартиру сменили, к чему им такая шумиха? Так что Федор Семенович очень удачно умер вчера, теперь о нем есть кому позаботиться, – объяснила я.

Дверной замок в коридоре щелкнул, дверь открылась. Тишина, дверь закрылась.

– Идут, – сказала я, – сколько времени-то?

– Полтретьего уже, – сказала Альжбетка, глядя на мобильник.

Дверь в коридоре опять открылась, и, судя по звукам, доносившимся до наших ушей, прижатым к входной двери, можно было сделать вывод, что тащат что-то большое.

Альжбетта осторожно приподняла крышечку глазка и посмотрела в коридор. Мы знаками стали спрашивать – что она видит?

Она присела и шепотом сообщила нам, что в коридоре – семья новоселов вместе с огромным темно-синим чемоданом.

Представить себе, что Федор Семенович поместился в чемодан, я не могла, хотя, если особо постараться и чемодан вместительный, то все возможно. Приехал лифт, и чета наших соседей, погрузившись, уехала.