Тайна завещанного камня

– Прошка!

Тощая грудь умирающего дёрнулась, узловатые пальцы вцепились в перину, и тот уселся на постели. Как следует рассмотрев костистое лицо – острые скулы, ввалившиеся глаза и по ястребиному крючковатый нос, Прохор вздрогнул и перекрестился, молясь, чтобы свезло и на этот раз. Увы – Чёрному, кажется, полегчало. Окинув мутным взглядом комнату, тот увидел-таки мнущегося у дверей Прохора и вспылил:

– Прошка! Почему молчишь? Не откликаешься?

– Со двора только, ваше высокоблагородие, – не моргнув, сбрехал Прохор.

 – По нужде ходил.

– Сюда иди, – бессильно обмякнув на подушке, велел Чёрный. – Умру скоро. Просьба к тебе есть.

Прохор сделал два аккуратных шажка, с его гренадерским ростом, впрочем, аршинные, и застыл у деревянного, крытого лаком стола, на котором в беспорядке валялись писчие принадлежности и бумага, стояла восковая свеча и небольшое зеркало на подставке. Левой рукой он комкал край простой небелёной рубахи, правую на всякий случай завёл за спину и скрутил в кукиш.

«Ишь чего удумал – просить! – мысленно хорохорился Прохор, не желавший исполнять никаких поручений.

 – Клясться ещё заставь, ага. Богоугодное дело – надуть такую нечисть как ты, барин!»

Вслух же бормотнул:

– Слушаю, ваше высокоблагородие.

– Клянись, что выполнишь. Всю жизнь я положил на это дело и хочу знать, что оно не погибнет вместе со мной.

– Клянусь, ваше высокоблагородие.

Чёрный смерил Прохора задумчивым взглядом, не слишком доверяя торопливому ответу, но видимо время и впрямь его подпирало.

Не выказав сомнений, он приказал:

– Возьми мой сюртук. В правом кармане камень. Вынь его и положи на стол.

Прохор шевельнулся, плавным движением перетёк к стулу, цапнул сюртук и вытащил из кармана гладкий яйцеобразный кварц розовато-лилового цвета. Устроив его на краешке стола, торопливо отступил и вопрошающе уставился на Чёрного.

– Вот, ваше высокоблагородие.

– Хватит! Право же, до смерти уморил своим «высокоблагородием»! – Чёрный рассмеялся неприятным дребезжащим смехом, довольный собственной остротой.

 – Сделаешь, как я прошу, да проявишь смекалку – получишь личное дворянство. Теперь уже ты вольный человек. В столе, в шкатулке, твоя грамота, доверенность на управление моими делами и деньги. Из них возьми на похороны и на сообщение в «Московских ведомостях» о моей смерти. Похороны обустрой чинно и аккуратно, но особенно не траться. Позови Агафью, она поможет. Человек я одинокий – письменное завещание не оставляю, наследников у меня нет.