Милоа – спасители Эбери. Книга 2. Милоа-госпожа

От этих мыслей порой мурашки пробегали по коже, но я решила держаться невозмутимо, а еще – находиться как можно ближе к Стремительным.

Когда мы прибыли в Аникурт, на город опустилась ночь. Последний день пути дался нелегко, так как Атамурлан хотел успеть до полуночи и приказал гнать лошадей во весь опор. Я чувствовала себя настолько измотанной, что едва соображала, что происходит вокруг. Улицы Аникурта были вымощены булыжниками, и стук лошадиных копыт эхом разносился по подворотням. Стоило въехать в городские ворота, и нас поглотил настоящий каменный муравейник – здесь повсюду высились дома, некоторые до четырех этажей в высоту.

Дворец располагался на северной окраине Аникурта. Это был целый комплекс зданий, обнесенный еще одной стеной. Вплотную к этой стене были прилеплены домики: казалось, величественные купола дворца вырастают из каменной глыбы самого города, а здание просто растворяется в царстве камня.

Нас встретили со всем почтением. Конюхи помогли спешиться и увели лошадей в конюшни, слуги тотчас подхватили дорожные сумки. Казалось, я попала в совершенно иной мир – как будто прилетела из европейской страны в арабский халифат. Перед императором тут падали ниц, и даже главный баур, управляющий во дворце, склонился пополам и ни разу не посмел поднять глаза на Их Великолепие. Когда местные шуины торжественно вели нас по залам, все слуги, попадавшиеся на пути, низко склонялись и опускали головы.

Мои покои были огромны: помимо нескольких залов, тут была отдельная ванная комната, напоминавшая бассейн, спальня, гардеробная, комната для личных служанок, несколько комнат для гостей и даже небольшая библиотека. Кроме того, у меня был отдельный выход во внутренний сад дворца.

Три служанки помогли мне раздеться. Старшая и, судя по всему, самая главная из них, глядя в пол, вежливо поинтересовалась, желает ли госпожа каганетта совершить омовение.

Каждое мое движение предугадывалось. Я расслабилась в превосходной ванне с ароматизированными солями, по поверхности которой плавали лепестки незнакомых мне цветов. Мне вымыли голову, касаясь волос так нежно, как будто они состояли из золотых нитей и были хрупкими, как хрусталь. Тело омыли маслами и бальзамами, отчего кожа стала до непривычного шелковистой.