Возьми мое проклятие

Дождавшись, пока Субару перестанет раскачиваться, как утлая лодчонка в шторм, Андрей вытащил из бардачка термос, открутил чашки, поставил их на импровизированный столик между сиденьями и разлил кофе.

– Так что ты хотел? – протягивая Борисову тёплый ещё напиток, спросил он. – Что, кстати, у вас случилось? Если не секрет?

– Не секрет, – полицейский отложил папку на приборную панель и взял чашку. – Я поэтому тебя и остановил. Моральная поддержка нужна.

– В каком смысле? Если что, я держу за тебя кулаки!

– Да ну тебя.

Остряк. – Борисов громко отхлебнул из кружки. – Вкусно, спасибо. Бабку у вас там убили неделю назад. Топором порубили. Ты к родителям едешь? Да? Может, поговоришь с людьми? С нами местные на контакт не идут. Никто ничего не видел, никто ничего не знает.

Андрей молчал, не зная, что сказать. В Талках – ни в Малой, ни в Великой – никогда ничего не происходило. Разве только напьётся какой-нибудь работяга и решит погонять жену по улице.

Или молодняк, среди ночи, устроит дискотеку на всё село. Но такие инциденты решались самостоятельно и до полиции не доходили. Убийство, на его памяти, случилось единожды. Около двадцати лет назад, вернувшийся из тюрьмы сын зарезал старушку-мать, потому что та «достала его своей болтовнёй».

– А кого убили-то? Давно? Странно, звонил вчера родителям, и слова не сказали.

– А они вообще… Сельчане, – пояснил Борисов, заметив вопросительный взгляд. – Неохотно о ней говорят.

Говорю же: никто ничего не знает, никто ничего не видел. Кузнецова. Слышал?

– Редкая фамилия, – сыронизировал Андрей. – Сказал бы ещё Иванова – точно вспомнил бы.

– Анастасия Андреевна она. Такая по-любому одна. Село у вас маленькое, должен знать.

В памяти шевельнулась слабая, до конца не сформировавшаяся догадка. Андрей сморщил лоб гармошкой, тщетно пытаясь ухватиться за ускользающую нить воспоминания, но после полуминутных бесполезных усилий отрицательно покачал головой:

– Толь, да не тяни ты кота за шурундулы.

Думаешь, я всех старух по именам знаю? Приметы какие-нибудь скажи. Номер дома, в конце-то концов!

– Вот и ты не знаешь, – задумчиво пробормотал Борисов, уставившись перед собой расфокусированным взглядом. – Сказать, что самое смешное? К кому ни подойдёшь, все как один: «Кузнецова? Анастасия Андреевна? А это кто?» Начинаешь объяснять и слышишь: «А, Баба-Яга! Но мы с ней не общаемся.