Сезон одиноких Снегурочек

Барков! Барков! Барков! Вот это да!

– Так что теперь я должна сто пятьдесят три тысячи человеку, с которым умудрилась поругаться уже два раза.

– А второй-то когда был?

– Да я ему в кабинете тоже пару ласковых слов сказала…

– Уф! – только и ответила Зойка.

Они посидели немного, помолчали, заново осознавая ситуацию, выпили еще по бокалу шампанского (увы, по последнему), и… запиликал телефон. Таня взяла со стола свой мобильный, недовольно поморщилась, отмечая, что номер не знаком, и поднесла трубку к уху.

– Добрый вечер, Таня, это Барков.

– Кто?..

– Барков.

– А откуда у вас мой номер? – вместо приветствия изумленно спросила она.

– От Крылова Юрия Петровича – моего начальника отдела продаж.

– Но…

– Вы оставили ему свой номер на случай, если он не сможет с вами встретиться.

Таня зажмурилась, и на ее лице образовалась гримаса под названием «я пропала – люди добрые, сделайте же что-нибудь!» Зойка, быстро сориентировавшись, придвинулась ближе, наклонилась и пристроила ухо к мобильнику.

– Ах да, – ответила Таня, нервно соображая, что говорить и как себя вести.

– Вам удобно встретиться со мной завтра в двенадцать часов?

– Удобно… а зачем?

Он засмеялся – едко и, конечно же, противно, а затем насмешливо спросил:

– Вы полагаете, нам нечего обсудить?

О, им было что обсудить…

Через три минуты уже Таня нервно металась по комнате.

Фиалки, выстроенные на окне в ряд, вздрагивали при каждом ее шаге, хрустальные висюльки на люстре покачивались от волнения.

– Я не пойму… это он позвонил? – все еще не веря, спросила Зойка.

– Он, – сокрушенно ответила Таня и остановилась. – А я так надеялась, что все обойдется!

Не обошлось.

* * *

Лучше бы он назначил встречу на раннее утро – на восемь часов или даже на семь.

Теперь накручивай себя, дергайся и вообще… КАК ТАКОЕ МОГЛО ПРИКЛЮЧИТЬСЯ? Таня достала из холодильника два яйца и, взяв нож, с удовольствием сорвала на них злость. Хрясь! И на разогретой сковородке молниеносно зафырчала желтоглазая яичница.

– И так будет с каждым, – пообещала она всем своим врагам, глядя на разбитую опустевшую скорлупу.