Я балдею от его ямочек

Вот в такой ясный день Лина на входе столкнулась с парнишкой, которого не пускал охранник.

– Это академия, понимаешь ты? – Объяснял раздраженный страж. – Тут с пяти, ну с семи лет надо начинать, а ты уж вон лоб здоровый! Иди на частные корты, арендуй да играй!

Вообще-то и здесь резину реально было заполучить для игры, когда заканчивались тренировки. Лина сама зачастую после занятий играла с «вольными слушателями».

Она пригляделась к парнишке. Худой, белобрысый, всколоченный, с независимым видом он держал руки в карманах и чуть раскачивался на носках.

Казалось, вот-вот засвистит. Будто все ему нипочем.

На бледном лице чернели глаза: круглые, черные, нахальные.

Лине вспомнилось название рассказа – «Нахаленок». Это слово будто нарисовалось на лбу мальчишки. Он был не выше ее, и, вероятно, помладше. Одетый не по сезону, – штаны да олимпийка, – а за спиной ракетка в чехле. Нелепое создание, будто выпавший из гнезда птенец – растерянный, голодный, но обнаглевший от страха. Знает, что терять нечего.

Она поняла, что платежеспособность клиента вызывает у охранника вполне очевидные опасения. Ни до, ни после тренировок Нахаленок сюда не попадет.

Ей ровным счетом не было никакого дела до этого факта.

– Да пусти ты его на стенку, дядь Сереж, – сворачивая в раздевалку, услышала она веселый бас.

Так Нахаленок, благодаря Палычу, получил прописку в академии.

Громоподобно и одинаково весело Дмитрий Палыч и хвалил, и ругал, и раздавал указания. Он был классным тренером, все ребята его уважали и любили.

Тем более, что большинство в группе неизменно тренировались у него уже 6–7 лет!

Это был своего рода закрытый клуб. Не то чтобы элитный, скорее, домашний, семейный клуб по интересам. Вместе занимались, играли, отмечали дни рожденья, частенько устраивали вылазки на море или в горы на шашлык, ездили на турниры по всему побережью. Тогда брали и Макса – младшего тренера. И Лина тоже присоединялась.

Во всем остальном она участия не принимала. Ей и так повезло, что попала сюда.

Дед всю жизнь занимался борьбой, переехав на юг, нашел знакомых по спорткомитету. Это пригодилось, когда здесь оказалась Лина. В общем, устроили ее по блату в хорошую школу (академию!) к хорошему тренеру. Когда Лина узнала, сколько дед платит за занятия, ей сделалось дурно. Но к тому времени отказаться от тренировок она уже не могла, и, пошумев, навозмущавшись вдоволь, пошла на уступки. Все-таки стала принимать часть материнских подачек. Отступных, как она их называла.