Тише шёпота

– Лиза, а вам понравилась моя картина?

«Господи! Что же ему ответить? Что я заявилась на интервью и не успела самолично оценить его творение?!» – запаниковала девушка, но вместо этого произнесла:

– Очень интересная работа! Но вы так и не ответили на вопрос. Кто изображён на портрете?

Константин весело рассмеялся.

– Действительно… на ней показан захватывающий образ. Я писал невесту… мою невесту! А вы, Лиза, ещё и врушка! И картину вы не видели! – он встал и направился к лестнице, которая вела к главному выходу.

Девушка растерялась от такого невоспитанного и вызывающего, как ей показалось, поведения художника. Она метала стрелы своими чёрными глазами ему в спину. «Да что же это такое?! Взял и ушёл. И даже „до свидания“ не сказал. Носится с этой „Невестой“ как с писаной торбой! Напыщенный индюк – вот кто ты, художник Зюкин! И фамилия у тебя дурацкая! Ну и вали себе! Мне и этого для статьи хватит», – мысленно высказывала она колкости своему «обидчику».

Выждав некоторое время и немного успокоившись, журналистка тоже пошла вниз.

Она покинула музей, так и не взглянув на картину. Приехала домой и сразу села писать статью.

Глава 4

Утро понедельника выдалось пасмурным. Настроение Лизы было мрачным, под стать погоде. Она приехала на работу в раздражённом состоянии и даже сама не до конца понимала, что угнетает её. «Вчера с Денисом классно на картинге погоняли, а потом душевно посидели в нашем любимом ресторанчике. Вечер получился отличный, даже несмотря на то, что он так и не остался ночевать у меня.

А вот сегодня всё бесит! – девушка припарковалась недалеко от входа в здание, в котором располагалась редакция их газеты, вышла из авто и посмотрела на небо, сплошь затянутое серыми низкими тучами. – Ещё этот ветрюган. Только дождя не хватало!»

Придерживая полы пиджака, она заторопилась к крыльцу и начала поспешно подниматься по широким мраморным ступеням, но тонкий каблук её новых лодочек самым подлым образом застрял между каменных плит и она едва не упала.

– Чёрт! Что за невезуха!

Она не без труда освободила туфлю из западни, сунула в неё маленькую ножку и аккуратно заковыляла в редакцию.

Шпилька, норовя сломаться окончательно, начала предательски шататься и поскрипывать. «Сегодня вроде не пятница тринадцатого, а день уже с утра не заладился. Туфли теперь на выброс». С этими совсем не радостными мыслями она переобулась в запасные балетки, которые на всякий случай стояли у неё в шкафу, и направилась к главному редактору.