Пуговка

Женщина медленно спустилась вниз. Только сейчас она начала понимать, что же сделала. Всё было как в тумане. Каждый её шаг отдавался эхом, всё тело дрожало. Спустившись, она обнаружила, что в спешке не закрыла входную дверь. Резко захлопнув её и дернув засов, она бессильно упала на пол, и, содрогаясь всем телом, громко заплакала…

Выплакав весь ужас пережитого утра, она почувствовала невероятную усталость. Руки и ноги болели. Женщина заметила кровь и, подняв штанину, обнаружила на ноге сильный порез.

В состоянии шока она не чувствовала боли, а сейчас рана начала сильно щипать. Обеими руками она вытерла лицо от слез, вытянула из рукава куртки платок и высморкалась. Затем медленно встала, набрала в тазик немного холодной воды из ведра и промыла рану. Бинтуя ногу, она думала о том, что ей придётся вернуться на площадь. В начале и в конце дня немцы считали пригнанных людей, и отсутствие человека могло нести за собой страшное последствие для всей группы рабочих. Солдаты в любой момент, могли приехать и пройтись по домам, проверяя все ли способные работать, работают. И страшно подумать, что они сделают, если пойти против их воли. В это время дома оставаться нельзя! Она бросила испуганный взгляд на дверь. Строгое правило гласило, «входная дверь ВСЕГДА должна быть не заперта». Теперь у них в деревне было много правил. Самое страшное: «Жители обязаны сдавать всех евреев солдатам. Укрывать у себя еврея значило смерть». Солдаты объявили, что за укрывательство, вся семья будет повешена на фонарных столбах вдоль улицы… Её передёрнуло от этой мысли. Она бросила быстрый взгляд на чердак и отварила засов входной двери. «Пожалуйста, только сиди тихо», – как молитву, еле слышно прошептала она, и вышла из дома. Сжав кулаки в карманах, быстро пошла в сторону города.

Дорога казалась бесконечно долгой. Теперь, она как никто другой понимала и чувствовала то, что чувствуют еврейские женщины. Страх перед неизвестностью разливался по телу, медленно парализуя каждую клеточку.

В одну секунду ее бросало то в жар, то в холод. Она чувствовала, будто идет на казнь. Её мозг предательски выдавал всевозможные развития событий. И каждое из них, мягко сказать, было страшнее предыдущего. В голове вертелось: «Она приближается к площади. Солдаты замечают её. Один держит в руках брошенную ею лопату и что-то кричит на немецком, а двое других хватают её за руки по обеим сторонам и грубо тащат к кричащему.