~ А. Часть 2. Найти тебя

Стены на метр от пола обиты дорогими деревянными панелями, одноцветные обои, на окнах – гардины в тон, в книжных шкафах из настоящей карельской березы, вкусно пахнущей воском, много классики, судя по обложкам, еще из тех, советских времен. В подборках – Куприн, Цветаева, Чехов, Тургенев. Есть и современные авторы. Подумав, осторожно, чтобы не нарушать порядок, вытянула из строя книг томики Пастернака и Ремарка, перелистала. Некоторые места были зачитаны просто до дыр. «Итак, хорошо образован, даже любит стихи, вот откуда и эти манеры, и живая речь – и острый язык, которым он при желании может довести до слез любого».

Смотрю на угловой диван, обтянутый коричневой замшей, на широкое кресло, на спинке которого висит старенький плед, на картины в бронзовых, с патиной, рамах (хорошая, настоящая живопись), на хрустальную люстру и более современные, но отлично вписавшиеся в интерьер бра, на эту комнату, чем-то напоминающую жилье профессора из тех, советских фильмов, и, судя по тому, как плотно стоят на полках книги и как так же плотно висят на стенах картины, это осталось Арсену от родителей, и он ничего не выкинул и не продал, а наоборот, еще и докупал, стараясь не нарушить гармонию комнаты. И я понимаю, что, что бы он ни сочинял на интервью у Марго, он был близок с отцом и матерью, и сохранил память о них. И от этого на душе становится щемяще-грустно.

«Интересно, каким он был в детстве?» Но подсказки нет, словно этот файл навсегда стерт из памяти квартиры.

Но так не бывает, потому что у женщин от детства остаются игрушки, а у мужчин – хобби, книги и фотографии. Дотрагиваясь пальцами до деревянной кромки шкафов, еще раз прохожу их строй, пока взгляд не утыкается в небольшую черно-белую фотографию в серебряной рамке, где на фоне набережной стоят женщина и мужчина, а посередине – маленький мальчик. И я невольно улыбаюсь, потому что это и есть Арсен – трогательный и худенький ребенок лет четырех-пяти, с грустными глазами и капризной линией рта, очень похожий на своих маму и папу, но совершенно не похожий на сегодняшнего Арсена. Приблизившись к шкафу, практически утыкаюсь носом в стеклянную дверцу, за которой стоит этот снимок, и, покачиваясь с пятки на носок, разглядываю его, блуждая глазами по чуть размытым контурам фигур, пока меня не пронзает одна догадка. «Не может быть!» Внимательней приглядываюсь к фотографии.