@ Актер. Часть 2

Это обычно бывает при фотошопе, но здесь ведь не фотошоп. По твоим словам, этот снимок делал Домбровский. А отец не будет искусственно украшать свою дочь. Тогда – почему это так?

Андрей наблюдал, как Ира прикрыла глаза и потерла виски, едва слышно шепча:

– Лицо… Почему лицо Лизы так идеально выверено?

Она приближалась и приближалась…

– Нет, не могу ухватить, – и желтая искорка в синих глазах потухла. Самойлова раздраженно поморщилась. Она чувствовала, что почти загнала в угол ответ, прижала его и раздела, но споткнулась, и он вывернулся и растворился, как тень.

И все же она была уверена, что поймает его. Это – лишь вопрос времени. Она была аналитиком, а значит, загонщиком, а ответ – ее добычей и жертвой. Хитроумной, увертливой, но все-таки жертвой.

Ира подняла голову:

– Андрей, можешь сделать мне копию с фотографии Лизы? Хочу подумать над ней на досуге.

Исаев открыл приложение на мобильном, запустил сканер и отправил ей на почту картинку.

– А теперь… – он наклонился, и она почувствовала его теплое дыхание у себя на виске, – дай мне слово, что в ближайшие дни ты не сядешь на «Кавасаки».

– Ладно.

«Ладно? Это слишком быстрый ответ», – Андрей моментально прикинул, а не вернуться ли ему завтра с утра пораньше в «Лейпциг» и не сделать ли так, чтобы Самойлова просто не смогла завести двигатель байка?

А с другой стороны…

«Я же тебе доверяю».

– Хорошо, – он, вздохнув, погладил ее по плечу. – И… слушай, Ир, давай все-таки поедим? – чуть ли не жалобно поглядев на нее, Андрей стянул самую вкусную часть горячего хлеба: горбушку.

Но ужин все-таки пришлось разогреть. Потом они вместе мирно мыли посуду. После этого Андрей потянул ее к себе за руку и положил ей кольцо на ладонь.

– Красивое, очень, – Ира смутившись, не смогла найти слов. Он поймал ее губы…

Потом он очень быстро заснул, а она смотрела на него, спящего. Разглядывая его, она впитывала в себя любимые черты: красивый рот, маленькая родинка у него на виске, ресницы, трогательные, как у мальчишки.

Внезапно Андрей глухо застонал и повернулся на бок. Обнажая его, съехало одеяло. «Опять гематома. Будет синяк, – Ира, вздохнув, осторожно положила ладонь на его бедро. – И так после каждой командировки, в которую его отправляет Домбровский». Словно услышав ее, Исаев во сне перехватил ее руку. Она осторожно высвободила свои пальцы и укрыла его: «Спи». Он так и не проснулся, а она продолжала смотреть на него. Теперь она вспоминала…

Ей было семнадцать.