@ Аватар/@Селфи

Старинная молитва, которой учил его отец Рамзи, абуна Марк, неожиданно вернулась к Лейсу, и Лейс произнёс первые слова христианского Символа Веры: «Верую в Единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли, видимым же всем и невидимым… Я прошу Тебя: забери мою жизнь. Дни, годы – всё забери. Только верни мне папу… Ну пожалуйста», – совсем уж по-детски добавил Лейс. Мучительное ожидание – и ничего. Только медсестра спорит с охраной.

– Есть Ты – или нет, скажи? – шепчет Лейс. – Скажи мне, как мне вымолить у Тебя всего одну жизнь? Пожалуйста, ну ответь мне.

Ну хочешь, забери мою. Только верни мне отца… Я прошу Тебя.

Разряд. Ещё разряд. И – ничего. Приборы замерли: у Рамадана – остановка сердца. Лейс знает, что ситуация критическая: ровно через сто секунд у Рамадана начнется процесс декортикации. Это – необратимая гибель коры головного мозга, за которой неминуемо наступает смерть.

«Ты, ну пожалуйста, ну услышь меня. Да, я к Тебе взываю – я, тот, кто убил. Но Ты же не хочешь слышать убийц… Так как же тогда мне до Тебя докричаться?»

Лейс прислушался.

В операционной тихо. Рамадан умирал. И Лейс, сам не зная зачем, упал на колени:

– Я каюсь. Я верю. Я люблю. Я прошу: просто яви мне чудо…

– Сердце запустилось, – кричит поражённый врач. Лейс вздохнул, открыл глаза и устало осел на пол. Он поморщился, увидев охранников и медсестру, которые изумлённо на него взирали. Лейс выругался и быстро встал на ноги.

– Как… как вы это сделали? – первой пришла в себя медсестра.

– Я? Я сделал? – холодно усмехнулся Лейс.

 – Ты, cherie, ошибаешься. Я ничего не делал… Пойди холодной водички попей, а то на тебе лица нет, – едко посоветовал Лейс. – Только сначала ответь на мой вопрос: кто в этой идиотской лечебнице занимается реконструкцией клапанов сердца? Ну, быстро? Или мне на французском тебя спросить?

– Главный врач. Это – мой отец. Его кабинет на третьем этаже… Laissez-moi… я могу показать вам, и…

– Спасибо, не трать зря силы. Сам найду. – Лейс развернулся и, раздвинув онемевшую охрану, быстро пошёл к лестнице.

– Подождите, вы – врач? – крикнула ему вслед девушка. Не оглядываясь, прямо на ходу Лейс молча вскинул вверх руку, сжатую в кулак, и разогнул средний палец. Охранники захохотали и, переглянувшись, потопали следом за Лейсом. Шари осталась одна, тоскливо взирая вслед уходящему юноше.

«Какие странные у него глаза, – думала она. – Холодные, как сталь. И абсолютно серые…».

В ноябре 2012 года Лейсу Эль-Каеду исполнилось ровно тридцать.