# Партия

И что вы мне доверяете… Всё остальное сделают еженедельные совещания, на которые вы будете меня приглашать… даже если они будут проходить в курительной комнате – или на крылечке… А насчёт моего вопроса… К вашему сведению, эффективность работы начальника доказывает не то, как его подчинённые работали вместе с ним, а то, как они работали без него. А ваши люди в случае вашего… э-э… скажем так, незапланированного отпуска будут работать со мной с теми же результатами, которые они показывали у вас.

– Вы полны иллюзий… или сюрпризов, Наташа? – Васильев ставит на стол локоть, прикрывает рот указательным пальцем и глядит на меня.

– Ах, вы тут? Уже начали? Без меня? – прекращает дуэль наших глаз елейный голос. Васильев и я вздрагиваем, как по команде, почти синхронно поворачиваемся к дверям, в проёме которых «нарисовался» Вячеслав Андреевич Тарасов (полные губы, седые брови, тесный костюм, обтягивающий его круглый живот-копилку).

– Наташа, – Тарасов ласково кивает мне и переводит неприязненный взгляд на Васильева. – Саш, а ты чего так рано Наталью Борисовну на собеседование вызвал? Неужто, хотел без меня обойтись? – Теперь голос Тарасова просто сочится мёдом.

– Доброе утро. Откровенно говоря, да, – лихо режет Васильев. От неожиданности Тарасов выдавливает из себя нечто, напоминающее смешок, но я замечаю, что морщинки вокруг его лисьих глаз становятся глубже и резче:

– Ну и как, подходит тебе Наташа?

– Ещё как.

– Что? – ахаю я.

– Всё нормально, – Васильев поднимается со стула. – Не берите в голову: это не оскорбление, а комплимент, – кидает он мне небрежно. – А вам, Вячеслав Андреевич, я не просто признателен, а премного благодарен. Да, я беру Павлову к себе. Кстати, тесты на знание предметной области ей проходить не требуется. Ваша… гм, протеже знает всё, что мне нужно.

Тарасов моргает и, явно не зная, что сказать, кивает Васильеву. Тот поворачивается ко мне:

– А с вами я не прощаюсь. Завтра к девяти жду вас в офисе.

– Спаси… – хочу поблагодарить я, но мой голос падает, потому что в его глазах мелькает откровенная злость, а я холодею. До меня наконец-то доходит: я только что нажила себе смертного врага. И этот враг сумел «прочитать» меня».

6.