# Партия

 – А сейчас Наталья Борисовна у себя в кабинете, – откашлявшись, невинно добавил Алтухов и достал сигареты. – А вот где Вадик, не знаю.

«Зато я догадываюсь!»

– Ясно, мерси. Надя, пошли, – пророкотал я. Игнорируя взгляды стихшего «крыльца», придержал дверь для Нади, и мы устремились к лифтам.

На четвертом этаже мы вышли. Надя свернула в западное крыло. Я отправился в южное. Кабинет Павловой находился всего в паре метров от моего. Но сначала я отпер свой офис, переправил на вешалку куртку и уже собрался к Павловой, как меня оглушил стук в дверь.

– Можно? – Старый лис Тарасов, которому сегодня утром, как видно, тоже не спалось, барской походкой прошествовал в мой периметр и с любопытством уставился на пустой стол. – Что-то маловато поздравлений, как я погляжу, – хмыкнул он. Подыгрывая Тарасову, я развёл руками, мол, да, маловато. – Ну, тогда мой подарок будет не лишним, – и Тарасов, крякнув, водрузил на стол нарядную коробку. Мысленно помолившись, чтобы Вячеславу Андреевичу не пришло в голову вручить мне набор с виски а ля Калуга, я протянул ему ладонь:

– Спасибо.

– Ой, да перестань ты, Сашка. Свои ж люди, – и Тарасов по-свойски сгрёб меня в медвежьи объятия. – Ну, с днём рождения, дорогой. Ты у нас молодцом, так держать… Кстати, хозяин звонил. Сказал, что ещё наберёт тебе.

А вот это была очень хорошая новость.

– Да? Замечательно.

Тарасов, очевидно, ожидал от меня каких-нибудь подробностей, но я промолчал. Генеральный разжал руки:

– Ну что, в восемь вечера, в ресторане? Всё в силе? – Я кивнул, и Тарасов открыл дверь.

 – О, – и он замер в дверях. – Ну прошу-прошу… проходите.

И в мой кабинет устремился хоровод из десяти женщин, которые независимо от должности, возраста и степени полноты называли друг друга «девочками». Это была наша бухгалтерия. Судя по выражению лиц «девочек», меня ожидало нечто необыкновенное. И мои опасения сбылись: финансовый директор (женщина лет пятидесяти, похожая на поделку умельцев из «Модного приговора», но в очках и массивных украшениях из дутого турецкого золота) развернула увенчанный рукотворными завитушками плакат, призванный исполнить роль древнерусского свитка, – и понеслась…

На фразе «лучший мужчина компании» я изобразил смущённую улыбку.

При словосочетании «будем вместе долгие годы» я загрустил. На словах «счастье иметь такого молодого начальника» я отключился, попутно соображая, чем, и главное, когда закончится эта бодяга.