Это был конец Августа

Повара готовы постоянно учиться. А Тристан всегда рядом.

Сейчас он хлопает Люка по плечу, подбадривая. Не критикует. Просто объясняет, что нужно сделать, чтобы получилось.

В такие моменты я невольно вспоминаю, как отец учил готовить меня. Иногда я плакала, потому что, например, каша подгорела, а папа мог прикрикнуть. Он у меня нетерпеливый. И не любит слезы. Ему нравится творить на кухне, доводить все до идеала. А я просто люблю готовить, как это делала мама.

Тристан другой. В нем есть и искусство, и страсть.

Однажды он станет прекрасным отцом. Так и представляю его в окружении полного бардака и с детьми на руках. Они будут творить, а он следить за тем, чтобы не было пожара.

– О чем задумалась? – Тристан упирается руками на металлический стол, склонив голову набок, явно довольный собой.

Копирую его позу, и теперь мы практически лицом к лицу. Нас разделяет лишь ширина стола между нами.

– Как ты это делаешь?

Вокруг оживает привычная музыка кухни – звон посуды, стук ножа о дерево, тихие разговоры о жизни.

– Делаю что?

– Ты знаешь что.

Его губы растягиваются в до боли знакомую улыбку. Ничего не ответив, он выпрямляется и выходит из кухни. Разумеется, я следую за ним. Во-первых, потому что он, откровенно говоря, меня достал. И не только меня. Всю кухню. Нет, ну в чем проблема пропустить хотя бы одно блюдо с брокколи?

Во-вторых, приказ.

Вернись на место.

Не вернись, пожалуйста. Нет. Именно вернись на место.

Я что, собачка?

Как только мы попадаем в зал, то тут же сворачиваем налево в сторону небольшого коридора, где находится его кабинет.

Тристан входит в прохладную комнату, даже не пытаясь закрыть за собой дверь. Нет. Он точно знает, что я иду по его душу. Так что я позволяю себе хлопнуть дверью, пока он спокойно проходит к своему заваленному документами столу.

– «Вернись на место»? – в моем голосе слышится ледяное раздражение. – Серьезно?

Он безразлично опускается в кресло, но я замечаю подрагивающие уголки его губ.

– Ты сегодня не в духе. – его синие глаза без труда находят мои. В них нет обычной задумчивости, тело расслабленно. Он весь таки светится. Мои плечи тут же опускаются, а все гадости, которые я собиралась ему сказать, выветриваются из головы.

– Что-то случилось, да? Что-то хорошее.

Его улыбка становится шире. Он откидывается на спинку кресла и начинает покачиваться из стороны в сторону. Признаться честно, давно не видела его таким.