Это был конец Августа

Настолько, что запах лета сливается с моим собственным. Но я не отшатываюсь. Его близость мне знакома. Она безопасна.

Его голос опускается на октаву ниже. В нем появляются хриплые нотки, когда он выпаливает:

– Я или кухня? Выбирай. – это что, шутка? Судя по выражению его лица, он явно веселится. – Ты не можешь быть и в моей команде, и с ними. Так что выбирай.

– Ты себя вообще слышишь? – тыкаю пальцем в его широкую грудь. – Соревнуешься со своими же людьми? Какой в этом смысл?

Рукой тянется к прядке у моего лица и снова убирает ее мне за ухо.

– У них появился азарт. – выдает он почти шепотом, словно какой-то секрет. – У Люка даже соусы стали получаться лучше. Просто потому что он, скорей всего, раз десять пытался измельчить брокколи так, чтобы было незаметно. Они подключают фантазию, стараются выйти за рамки того, что знают.

Его взгляд на секунду опускается к моим губам и возвращается к глазам.

– Так что выбирай. Я или кухня. – медленно отходит назад, давая мне пространство для размышлений.

– Это нечестно. – притворно хмурюсь, надувая губы. – Ты мне платишь.

Он усмехается, опускаясь на край стола. Такой высокий, широкий, красивый. И как ему отказать, когда он так смотрит? Словно от моего решения зависит судьба всего ресторана.

Этим можно воспользоваться.

– Ты можешь хотя бы раз дать им выиграть?

– Не могу. – тут же отрезает он, складывая руки на груди.

– Но они уже отчаялись.

– Отчаяние рождает идею. Переживут.

– Я не буду тебе подыгрывать.

– Кажется, я этого и не просил.

Правда в том, что я всегда в его команде. По умолчанию. Не могу иначе. Тристан один из моих самых близких друзей. И меня подкупает то, что он использует азарт ребят в качестве стимула включить их фантазию.

– Но, – начинает он, как бы между делом, снова размещаясь за своим столом. – Я мог бы подумать о том, чтобы проиграть, если бы и ты поучаствовала.

Опять эта старая пластинка. Создавать новые блюда для меню, творить, придумывать рецепты и все в таком духе не для меня.

– Тристан.

– Знаю. – тут же обрывает он, сдаваясь. – Тебе это не интересно.

Складываю руки на груди и киваю.

– Думала, тебя это устраивает.

– Устраивает. – твердо говорит он. – Полностью.

Тогда почему у меня снова возникает это чувство? Словно я разочаровываю. Подвожу. И не только это.

– Хорошо. – натягиваю улыбку, киваю и собираюсь уйти. Но взявшись за ручку, понимаю, что должна спросить.