Это был конец Августа

Это не совсем правда. Я обычно выпроваживаю мужчин сразу утром. Особенно если это просто секс. Чаще всего так и есть.

Тристан внимательно изучает мое лицо. Я беру наши пустые тарелки и отправляю в посудомоечную машину.

– А с Элиотом ты даже чей-то член обсудила.

Хлопаю дверцей посудомойки.

– Да что с тобой сегодня? – резко выпрямляюсь и понимаю, что он стоит совсем рядом.

Делает еще шаг ко мне, заставляя отступить назад. Упираюсь задницей в кухонный стол, а он руками по обе стороны от моих бедер.

– Прости, что назвал тебя вчера сукой. – тон его голоса вдруг становится серьезным.

Резко втягиваю ртом его запах. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Ты ведь и правда так думал.

– Да, но я не должен был тебе этого говорить.

– Мы всегда были честны друг с другом, Тристан. И я правда повела себя как сука.

– Нет. – его пальцы обхватывают прядь моих волос у лица и нежно убирают за ухо. – Ты кто угодно, Эмма, но не сука. Ты чуткая, добрая и нежная.

Тепло зарождается где-то глубоко во всем теле. Увеличиваясь, становясь больше с каждым его словом. Я вдруг расслабляюсь, удивляясь тому, что вообще напряглась от его слов. Или присутствия. Или всего сразу.

Наши взгляды переплетаются. Он улыбается одним уголком губ.

– Почему никогда не говорила мне, что любишь меня?

– Что?

– Элиоту ты только что сказала. Но мне никогда.

В его голосе нет осуждения или обиды. Простое любопытство. Словно он пытается понять меня, найти ответ.

Но суть в том, что я и сама не знаю. Никогда раньше не думала об этом.

– Подслушивать чужие разговоры не совсем хорошо, согласен?

– Согласен.

Тристан выпрямляется, но не отходит.

Довольно странно ощущать его запах, смешанный с моим гелем для душа. Корица и запах лета. Необычное сочетание.

– Я не хочу возвращать Дану. – вдруг признается он, смотря мне прямо в глаза. – Никогда не хотел. Она не была моей, чтобы возвращать.

Я замираю, немного сбитая с толку этим признанием.

– Но ты ведь был влюблен.

Его брови сходятся на переносице.

– С чего ты взяла?

Пожимаю плечами и складываю руки на груди.

Он опускается на край стола рядом со мной и упирается руками в столешницу так, что одна его рука задевает мое бедро. Но я не отстраняюсь. Я привыкла к таким его коротким прикосновениям.

– Ты знаешь Дану, она как ураган, засасывает всех вокруг себя.