Отраженный мир

Кое-где темными пятнами возвышались стволы чахлых акаций. Высоко, едва приметными точками, кружила пара соколов – высматривали неосторожных воробьев и жаворонков. Перекрикивая удаляющийся гул моторов, перекликались кузнечики и цикады. Пологие холмы кое-где перерезали темные провалы оврагов, обещая прохладу от едва приметных неглубоких ручьев.

На немцев они наткнулись ближе к вечеру. Те залегли в небольшом лесочке. Видимо, ждали не колонну раненых – легкую добычу.

– Врачи, медсестры, выйти из строя, – выкрикивал переводчик, двигаясь вдоль рядов пленных.

Всех выгнали из грузовиков и выстроили в ряд. Однако Артем заметил что люди, которые двигались за переводчиком, выбирали не только военных, – их интересовали молодые ребята и девушки из числа гражданских.

Артем был с молоденьким пареньком, по виду своим ровесникам. Тот был серьезно ранен, и все время просил побыть с ним. Он и в грузовике от него не отходил и сейчас поддерживал, не позволяй упасть.

– А ты? – офицер ткнул в Артема, – врач?

– Фельдшер.

– Выходи.

– Я не могу оставить раненых.

Артем бегло говорил по-немецки, и, вспомнив, как часто отец отводил беду убедительный беседой, попытался сделать тоже.

– Господин майор, вы же знаете о женевской конвенции.

Офицер замер – видимо, не ожидал, что кто-то способен вести с ним диалог здесь, в чужой враждебной стране.

– Вы немец. Перейдите в группу врачей и поговорим позже.

– Нет. Я русский. Здесь только раненые и гражданский. Позвольте всем вернуться в грузовики и отвезите нас в лагерь для военнопленных.

– Нет никакого лагеря. Никто не станет возиться с этим отребьем. Выходите, не будьте глупцом!

– Но мирное население не должно…

Офицер не дослушал, – резко отвернулся и отдал солдатам приказ.

Под крики немцев и дулами автоматов пленных отвели к врагу. Люди поняли, что сейчас произойдет, несколько человек попытались бежать, но их остановили короткие очереди. Артем не верил, что все это происходит по-настоящему. Рядом с ним стояли женщины, дети, старики, раненые.

Он видел глаза – сухие, горящие, полные слез. Раненый паренек еле держался ан ногах – он бредил, тихо звал по имени какую-то Олю. Все звуки и краски стали такими яркими. Белые облака (откуда они взялись в этот безветренный день?), яркие сиреневые цветы чертополоха – он увидел каждый острый лепесток, медленные слова молитвы, которые шептала немолодая женщина. А потом раздался громкий треск, и наступила тьма…

Артем открыл глаза.