Отраженный мир

Для заветного заклинания не хватало всего одного компонента. Хотя мудрец перед смертью (от старости и болезни, а не от его руки) все твердил про равновесие и непредсказуемость.

В лесу на берегу ручья маленький отряд жил уже неделю. Дагман охотился, готовил, оберегал господина. Наконец, вернулся племянник верного телохранителя.

– Удача, – парень заметно исхудал и с трудом слез с коня, но лицо его довольно сияло. Для каждого воина было честью служить Максуду. Посланник вынул из-за пазухи мешочек и протянул магу.

– Черный остров, как ты и говорил, повелитель. Я нашел его, нашел деву, и она принесла мне кровь деревьев.

Максуд держал на руке гладкий черный – нет, не камень. Внутри него угадывался свет.

– Завтра, – прошептал он…

На чистой ровной площадке пылал костер. Вся земля была испещрена древними символами, соединенными в единый узор с черным камнем в сердце. Максуд произносил слова медленно, нараспев и добавлял в сосуд новые и новые компоненты в строгой последовательности.

Травы, кости, камни, порошки.

Они покинули лагерь за два часа до полуночи. Дагман охранял, а маг творил заклинание. Он изменил формулу. На это ушло время, но уничтожать демонический мир сейчас ему было не с руки. А вот та часть, которая запирает энергию, оказалась интересной. Он был уверен, что сможет создать что-то большее – надежное убежище, в которое никто не сможет проникнуть без его разрешения. Ведь у него была душа того, кого звали мощью великой обители….

Волна жара вырвалась из сердца пентаграммы.

Удар был таким сильным, что отбросил Максуда на несколько метров. Он ударился о ствол дерева, потерял сознание и не видел, как приглушенное темное сияние ушло вверх – на недостижимую высоту. В какой-то момент от высшей точки побежал еле различимый узор, который принимал форму купола.

– Господин, господин, где вы? – Дагман почувствовал странное тепло и решил проверить, все ли в порядке. Он ожидал увидеть пожар или что-то ужасное, как бывало не раз, когда повелитель творил свои ритуалы.

Но там, где он оставил Максуда, ничего не отказалось. Был только лес, поляна, но ни огня, ни даже кострища он не нашел. Утром вместе с племянником и остатками отряда он обшарил все окрестности – безрезультатно. Ничто больше не могло удержать солдат в этом безрадостном чужом краю. Через две недели остатки грозного войска покинули северный край, чтобы навсегда раствориться среди обновленного мира…

Санкт-Петербург – Старая Ладога.