#20 восьмая

– В каком смысле «пить не умеет»? – Я поднял на Таню глаза. – Твоя Ларионова что, потом песни поёт? «Maybe, maybe…»? Это ваш с ней любимый репертуар от Suede в столичных караоке?

– Нет, – Таня обиженно шмыгнула носом, откладывая мою скрепку. – Ленка не пьёт, потому что она быстро хмелеет. Она от спиртного становится такая, такая… дерзкая, одним словом. – Таня игриво закатила глаза и бодро прищёлкнула пальцами. А я отчего-то подумал, что эту привычку Сиротина слямзила у Ларионовой. Только у той девочки это получалось изящно, а у Тани – топорно.

– Понятно. Ну, и последний вопрос, – перешел к финальной стадии допроса я. – Вообще, какая она, Ларионова?

– В смысле?

– Ну, жадная, добрая? Честная, искренняя? А может быть, недалёкая? – предложил свои варианты я. В глазах у Сиротиной промелькнула житейская хитрость. Тане явно хотелось соврать, но она была опытной бабой и отлично понимала, что я и сам могу докопаться до правды.

– Ну, она такая… такая… короче, Ленка не от мира сего. – Таня всё-таки нашла, чем уесть «подругу».

– То есть Ларионова в ближайшее время собирается в монастырь? – насмешливо предположил я.

– Да нет, – Сиротина досадливо поморщилась. – Она… короче, она, как ребёнок. Ей вообще ничего не надо. Ни от кого. Она, видишь ли, дочка богатых родителей. Отец трудился в Газпроме. А мать – та в Большом театре пела. Элина Витальевна Ларионова… Кстати, мать Ленке денег на квартиру хотела дать, но Ленка их не взяла. Сама хату купила.

– Ух ты, какая молодец. И что за квартира?

– А, так, двушка-бэушка, – небрежно бросила Таня.

 – Хотя я бы на эти деньги взяла домик в Испании, потому что…

«Двушка? А не дурно для девочки».

– Тань, – перебил некстати размечтавшуюся Сиротину я. – А скажи-ка мне вот что: в «Ирбис» всем так хорошо платят, что на квартиры хватает?

– Да нет, какие там у них заработки, – небрежно махнула рукой Таня. – Но Ленка умеет копить. А вот тратить бабло не умеет.

«А ты умеешь, Таня. Вот поэтому ты и сидишь передо мной в дорогих „лабутенах“, а на подоконнике у тебя стоит сумочка от „Mulberry“ стоимостью в восемьсот фунтов стерлингов.

Так кто же из вас по-настоящему „крысит“ бабло, ты или Ларионова? И хотя я точно солью тебя, Таня, не зли меня, не говори, что тебе не знаком принцип „грабь награбленное“. Потому что я и сам такой».

Я невольно покосился на свои наручные часы стоимостью в кучу Таниных сумочек и кивнул:

– Ладно, Тань. Ясно. Филен данк тебе за информацию. – Я начал вставать.