#20 восьмая

Мне было мерзко от того, что я – вот такой! – уже никогда не стану нормальным человеком, у которого нормальные ценности, нормальная жизнь, настоящие друзья. Задушевные разговоры. Женщина, которая любит тебя. Семья. Ребёнок, который вырастет и возьмет от вас двоих только самое лучшее. Желание и возможность жить в стране, в который ты родился, которую ты вопреки всему любишь – и которой ты именно по этой причине не можешь простить ни своего родного отца, которого никогда не видел, ни матери, нашедшей радость в бутылке.

Мне всегда было сложно осознавать, что с каждым прожитым годом из моей души уходит что-то важное, что-то дорогое. Для меня это была простая вера в чудо. Сначала я верил, что мать придёт в себя, а отчим меня примет. Потом я верил в то, что я, лучший ученик в классе, никогда не получу по морде за отказ дать списать контрольную. Ещё я верил, что девочка, которая очень нравилась мне, пойдёт со мной, несмотря на то, что я нищ, голоден, плохо одет и совсем в себе не уверен. Последнее, во что я верил – это в то, что я обязательно попаду в иняз, потому что у меня «пятёрки» по профилирующим, а не волосатая рука в их приёмной комиссии.

Но мечты не сбылись, и я всеми правдами и неправдами выбил себе визу в Германию – в страну, где родилась моя еврейка-мать, дочь заслуженного военного – единственного человека, которому я был хоть как-то небезразличен.

Всю свою последующую жизнь я боялся не получить, не добрать, не заслужить. Давным-давно дед учил меня, что на земле рождается три типа людей: те, у которых «всё позади»; те, у которых это «всё» всегда впереди – и те, у кого получается стать хозяином своей жизни, здесь и сейчас, каждого её дня.

И если первые и вторые уйдут в никуда, то третьи остаются в истории. Я не хотел оставаться в истории – я хотел быть счастливым. Деньги решали большую часть проблем. Воля – всё остальное. На фантазии оставалось незначительное время по ночам или в командировках, когда ты – в баре, в пабе, по дороге в отель – находишь себе кого-нибудь. Но почему-то именно сегодня ко мне в первый раз пришёл страх никогда не узнать, что это значит, быть с женщиной, которая понравилась тебе. Понравилась по-настоящему. Понравилась до такой степени, что ты из-за неё чуть-чуть не попёр на старика Кристенссена.

Кстати, по поводу женщин и чудес. Бесконечно долго можно смотреть на то, как горит огонь, течёт вода, как другой человек работает, но не на голую девушку, лежащую в твоей постели.