На реке

Вода продолжала сливаться в раковину, а Виктор все думал о Ленке, о пропитавшем всю квартиру капустном запахе и о том, что кто-то чужой вот уже больше месяца шарит по рыболовным сетям. Что это именно чужой, Витька был уверен. Свои так не поступили бы никогда. Потому что это Север. Потому что в вечной мерзлоте нельзя вырастить урожай. Потому что новый завоз еще не начался, а остатки картошки в магазинах можно было распродавать стаканами – такой она была мелкой. И вся надежда теперь была на реку и рыбу, что плавала в ее глубине.

И никто из своих не посмел бы отнять эту надежду. Виктор считал, что и инспекторы рыбнадзора не имеют отношения к пропаже улова, потому что те тоже были своими и знали, что теперь, для того чтобы купить курицу, требуются навыки баскетболиста. Доедая тушеную капусту, которая на вкус была как отжившая свой век промокашка, Виктор решил, что поговорит со Славой завтра.

Позже, лежа в постели, переплетясь ногами с Ленкой и вдыхая теплый запах, исходящий от ее затылка, он думал о том, что Славка не откажется договориться с рекой, как это уже было однажды, и Енисей заберет к себе этих чужаков, которые лишают людей надежды на нормальную жизнь.

Заберет, а потом вернет с застывшими в гримасах ужаса лицами, с вытаращенными, остановившимися глазами и скрюченными в судорогах пальцами. Так же, как он забрал задиру Витальку холодным летом 1962 года, после того как они со Славкой нашли ту самую некрасивую лохматую собаку, когда играли в прятки среди лодочных сараев.

Витька увидел ее первым. Он как раз искал Славку, который всегда так здорово прятался, когда заметил собачью лапу, торчащую из травы. Он подбежал и сразу резко отвернулся, но все же успел разглядеть оскаленную пасть с вывалившимся языком, по которому ползали жирные мухи. Сначала он думал, что его вырвет, но вместо этого опустился на колени и громко, навзрыд, заплакал. На его плач немедленно прибежал Славка и стал трясти его за плечи:

– Что? Что?!

– Это она кричала: «Ай-яй-яй!», – задыхаясь от слез, Витька замахал руками в сторону мертвой собаки.

Славка поднялся и подошел к собачьему трупу.

– Камнями забили, сволочи, – проговорил он. – Пошли.

Он поднял Витьку и увел его подальше от сараев. Они вернулись во двор, сели на крылечко, и Витька, вытирая слезы, попросил:

– Слав, ты только никому не говори, что я расплакался, как маленький.

– Ты и есть маленький, – очень серьезно ответил Слава. – Но я никому не скажу, обещаю.