Очевидный выбор

 – бормочу я, не зная, что еще сказать.

Подхожу к кофеварке и наливаю кофе, чувствуя его взгляд на себе. Дикая слабость охватывает все тело, будто я вообще не спала.

– Мне нужно уехать в Нью-Йорк на пару недель по работе. – вдруг оповещает он, и я оборачиваюсь. – Хотел сказать тебе вчера, но не получилось. – отводит взгляд. – Самолет в три, успеешь собраться?

– Что? -замираю я. – Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Думал, это не обсуждается. – просто говорит он.

– Но послезавтра открытие ресторана. Я работаю.

Его лицо морщится, как будто бы я сказала что-то неподобающее.

– В этом нет необходимости, Дана. – ставит кофе на стол и встает, приближаясь ко мне. – Я понимаю, что тебе хочется независимости. Но я и так могу дать все, что ты хочешь. Возьми еще курсы по рисованию, купи больше книг, сходи в спортзал. Ты просто тратишь свое время, пытаясь что-то кому-то доказать. К чему все это?

Я онемела. Ни одна мысль не приходит в голову. Почему в самый нужный момент мой мозг отключается?

– Ты пробовала учится, но не потянула.

Ауч. Вот это было неприятно. Только я открываю рот, как он продолжает.

– Но это нормально. Не все должны обязательно реализовывать себя в профессии. Моя мать была счастлива будучи просто женой и мамой.

Меня сейчас стошнит.

– Перестань сопротивлятся, малышка.

Я перевожу взгляд куда-то в пол и делаю глубокий вдох.

– Я не поеду с тобой. – все, что говорю я. Руки с силой сжимают столешницу – единственную опору.

– Посмотри на меня. – низким голосом просит он.

Но я не могу, просто не могу. Тогда он обхватывает двумя пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ты уверена, что хочешь остаться здесь одна?

– Да.

Его челюсти сжимаются, а брови сходятся на переносице. Ему не нравится мое решение. Но сейчас оно мне кажется единственным правильным.

– Хорошо. – наконец соглашается он, и я нервно втягиваю ртом воздух. – Но наш разговор не окончен. Подумай обо всем хорошенько, пока меня не будет.

Киваю, и он целуя меня в лоб, уходит.

Я продолжаю там стоять, пока не чувствую онемение в руках. Рана на ладони начинает пульсировать, и я сдираю с кожи пластырь, который дала мне Эмма. Всего пара порезов и небольших синячков. Но как же больно.

Возвращаюсь к своему кофе, и вдруг понимаю. Я одна. Абсолютно. На целых две недели.

Когда училась в школе, жила с родителями. В университете съехалась с Шоном, чтобы поскорее сбежать от них. И вот теперь я здесь.

Одна.

В Париже.