Тихий ветер

– Пульс?

– Сто тридцать!

– Артериальное давление?

– Шестьдесят!

Быстрые вопросы требовали таких же ответов. Нам ассистировали Анна и медбрат Антоний.

– Кровопотеря превышает тридцать пять процентов! Устраняем гиповолемию, нужно улучшить микроциркуляцию! – проговаривала Флеген. – Анна! Что с анализом?

– Вторая, положительная! – быстро отреагировала та.

– Подключаем систему для переливания! Крови недостаточно, добавляем плазму, – скомандовала Флеген. – Вивьен, останавливаем кровотечение!

– Подполковник сказал, чтобы мы не использовали анестезию, – промямлил Антоний.

– Да? – сосредоточенно ощупывая рёбра пленного, уточнила Флеген. – Я ему тоже подброшу парочку советов во время боя.

Анна не удержалась и прыснула от смеха, подключая систему с плазмой.

– Так анестезию готовить или нет? – вопросительно поднял брови Антоний.

Я бросила на него красноречивый взгляд:

– Готовь, конечно. Мы лечим, а не пытаем.

– В точку, доктор Мессарош! – заметила Флеген.

Антоний хмыкнул и надел маску искусственной вентиляции лёгких на разбитое месиво вместо лица офицера.

Я принялась за работу. Ножевое ранение под левым нижним ребром оказалось особенно тяжёлым.

– Органы целы, но кровотечение продолжается, – докладывала я.

Глубокая и неустанно кровоточащая рана. Ещё бы несколько минут – и его не спасти. Рваные края кожи опасно воспалились.

– Нужно вводить антибиотик! – сказала я. – Рана инфицирована.

– Запасы на исходе. Хватит только на два дня! – доложил Антоний.

– Чёрт! – вспылила Флеген. – Я попробую достать его раньше!

На смуглой коже чернорубашечника виднелись давно зажившие шрамы разных форм и размеров, как будто его часто истязали и до этого дня.

– Они совсем спятили! – охнула Флеген.

Я отвлеклась от процесса и бросила на неё взгляд. Марта прослушивала его лёгкие стетоскопом и показала на левую часть груди. Там устрашающе зиял особенный шрам в виде грифона, готового к атаке, – символ агрессивного и воинствующего движения, которое возглавляет Чёрный Якоб.

– Припухшая и бугристая кожа… – бормотала Флеген. – Она совсем недавно восстановилась. Этого солдата заклеймили совсем недавно. Чёртовы мазохисты! Татуировки им уже мало!

Подавив новый приступ отвращения, я вернулась к ране, мимоходом замечая новые синяки и ссадины, что темнели на груди и животе. Их было очень много. Его явно неустанно били, пока везли сюда. Но, судя по состоянию кожи, он уже знал, что такое боль.