Бандит

Вместо того чтобы изложить свое дело, как подобает потенциальному партнеру, а тем более приехавшему из Иванова бизнесмену-провинциалу, он немедленно развалился в кресле, задрал тощие ноги на стол и проговорил, неприятно улыбаясь и обнажая редкие желтые зубы:

– Мы от Михайского. Жалуется, что вы ему дерьмо впарили вместо компьютеров.

Шакуров слегка побледнел. Михайский заведовал крупной фирмой, потребовал непременно «Расаrd Веll» белой сборки. Шакуров лично устанавливал железо, лучшего программиста послал…

– Это какое-то недоразумение, – сказал Шакуров, – впрочем, разрешите, я позвоню?

И на память – память у него была отличная – набрал номер телефона Михайского.

Тот, по счастью, оказался еще на работе.

– Владимир Федорович, это Шакуров. У вас, кажется, проблемы с компьютерами?

– Да. – Владимир Федорович, не стоит волноваться. Я сейчас же пошлю Колю. Скорее всего это вирус – кто-нибудь принес зараженную дискету…

– Это не вирус.

– Но помилуйте, откуда вы знаете? – рассердился Шакуров.

– Это не вирус, Саша, это…

И вдруг связь оборвалась: Шакурову показалось, что на другом конце провода кто-то вырвал из рук Михайского трубку и швырнул ее на рычаг.

Шакуров медленно выпрямился и в недоумении вперил глаза в посетителя, впервые вглядываясь в него повнимательней.

Но глядеть, по правде говоря, было не на что: природа не одарила Валентина Семеновича романтической внешностью.

Директору по маркетингу фирмы «Топаз» стукнуло лет тридцать пять; его продолговатое лицо в форме кабачка украшали редкие, как вытоптанный газон, брови, и на выбритом до синевы подбородке темнели два или три свежих пореза.

Несмотря на отлично пошитый костюм, Шакуров заметил опытным взглядом комсомольского работника, что конечности Валентина Семеновича были несколько тощи, пузо же, наоборот, выдавалось вперед среднеазиатской дыней.

Единственной примечательной деталью во внешности Рыжикова был редкий и странный недостаток: одно его ухо было явно меньше другого.

Рыжиков тщательно зачесывал жидкие волосы вперед и всегда смотрел на собеседника боком, но волосы у него были жидкие, и поэтому странная прическа не только не скрывала разновеликость ушей, но, напротив, привлекала к ней внимание.

– Штраф надо платить, деточка, – сказал, нагло улыбаясь, Валентин Семенович, – за некачественную работу.