Бандит

Первый раз заплатил полторы, второй – две, а потом приходят и говорят: «Нам кредит нужен на сто тысяч, будь другом, дай…» Они ж тебя разорят, Сашенька! Они же на Иванцова через тебя наедут! Шакуров обхватил голову руками и зарыдал.

Валерий пододвинул к себе телефон и стал набирать номер. – Генка? Это Сазан. У меня к тебе просьба. Бери тачку и дуй к Сашкиному офису. «Параллель-плюс». Помнишь, где? Можешь в нем переночевать?

Трубка задумалась, а потом осторожно спросила: – Одному переночевать или с «дурой»? – С «дурой» в самый раз, – уточнил Валерий.

И тут же, не отпуская трубки, набрал второй номер.

– Макс? Сазан. Слушай, можешь одного мужика домой отвезти?

– Кого?

– Шакурку.

– Ну?

– Значит, так, – сказал Валерий, – домой его отвезешь и заночуешь, а завтра посидишь у него на работе. Ну бывай. Жду.

Шакуров сидел и глядел на телефон с убитым видом. – Слышал? – сказал Валерий.

– Сиди здесь и дожидайся Макса. Без него никуда не езди.

– А ты куда?! – отчаянно вскрикнул Шакуров.

– Они же не милиция, – закричал Шакуров, – они же все, что угодно, могут сделать!

– И я не ми-ли-ция, – собезьянничал Валерий.

Выйдя из кабинета Шакурова, Валерий прошел длинным удавообразным коридорчиком и вышел на лестничную площадку четвертого этажа. Присел на корточки и заглянул вниз. Сквозь лестничный пролет было видно, что на первом этаже лестница перегорожена железной решеткой, за которой дремал вахтер. Дверь на улицу была приоткрыта, и на асфальте была видна тень стоящего у входа человека.

Валерий подумал, вернулся в коридорчик и прошел в туалет. Здесь Нестеренко прыгнул на подоконник и, раскрыв форточку, глянул вниз. Окно располагалось в глухом торце здания, выходившем во двор.

Напротив, метрах в трех, стоял другой такой же дом с пожарной лестницей, не доходившей метров трех до земли. Валера внимательно огляделся и убедился, что двор пуст, если не считать двух котов, распушивших хвосты.

Над летней Москвой висела ночь. Плыли в небе разноцветные квадратики окон, шипела картошка на сковородках, на тысячах голубых экранов один и тот же человек увлеченно клеймил антинародный режим Сталина – Ленина, оглушительно свистел на улице ветер, путаясь блудливыми пальцами в листве деревьев и хлопая крышками мусорных баков.

Валерий задумался. Штыри, на которых была закреплена лестница напротив, вылетели из пазов.