Дело о лазоревом письме

* * *

Солнце давно уже закрыло свой совиный глаз, и серебряные гвоздики звезд прибили к небосводу черный бархат ночи, – словом, наступил уже час Черного Бужвы, когда Шаваш постучался в ворота веселого учреждения под названием «Восьмое небо».

Как он прошел мимо запертых ночью ворот между Нижним Городом и Верхним, мы, признаться, не знаем: может, пролез в собачий лаз.

Ему открыли, и Шаваш взошел по ступенькам на третий этаж, в комнатку девицы по имени Тася. Никакого особого родства, кроме родства душ, между ними не было.

В руках его была корзинка с янтарного цвета уткой, и пирожками, тающими во рту, и финиковыми лепешками, утешающими душу и разгоняющими печаль, и многим другим, что немного пьяный Андарз, смеясь, лично сложил в корзинку.

Тася лежала в постели одна, с синяком под глазом, и плакала. Увидев корзинку, она перестала плакать и стала есть утку.

– Сколько тебе лет? – спросила Тася, объев ножку.

– Двенадцать, – соврал Шаваш.

– Жалко, – сказала девица. – Если бы тебе было четырнадцать, ты бы мог меня пасти.

Ты бы побил меня и этого парня, и сейчас у нас были б деньги, а не вот это, – и девица показала на синяк под глазом.

– Я могу достать тебе деньги, – сказал Шаваш, – только ты должна сделать так, как я скажу.

– А что я должна сделать?

Шаваш помолчал.

– Завтра мы пойдем в Верхний Город. Ты скажешь, что ты моя старшая сестра и оставляешь меня в залог. Там есть человек, согласный меня купить.

Девица перепугалась.

– Шаваш, – сказала она, – что с тобой? Ты ведь даже от шаек держался в стороне! А теперь ты хочешь продать себя в рабство сильному человеку! Ведь у них же нет, как в шайке, устава, что можно и что нельзя: эти богачи творят что хотят!

Шаваш усмехнулся:

– Ты пойдешь и продиктуешь следующий контракт: я, Тася, получаю пятнадцать ишевиков в долг и обязуюсь возвратить их сполна и без процентов не позднее, чем через три месяца.

Поручительством своей доброй воли оставляю у заимодавца младшего брата Шаваша, около одиннадцати лет, каковой Шаваш, буде долг не будет выплачен семнадцатого числа третьего от ныне месяца, обязуется начать выплачивать его своей работой.

Тася слушала.

– Не забудь, – сказал Шаваш, указать: «буде долг не будет выплачен семнадцатого числа». Если этой строчки нет, то я становлюсь рабом сразу же, а если она есть, то я им станут только через три месяца. Нотариус может попытаться опустить эту строчку, но ты слушай и смотри на меня.