Дело о пропавшем боге

А может – наместник. Может, освободили их разбойники. А может – переодетые люди наместника…

– Дэвид!

Нан поднял голову. Перед ним вновь стоял Келли. В одной руке он сжимал маленький стальной шарик, а в другой.

– Вы были правы, Дэвид, – шарик действительно смазан ядовитым местным алкалоидом. Барнс, – это наш химик, – говорит – диметиламида лизергиновой кислоты. А как это называется на вейском…

– Барнс может спросить у Ллевелина. Тот сам сказал, что интересуется местными ядами и наркотиками.

– В последний раз встреча Барнса с Ллевелином протекала так: Барнс принес в комнату Ллевелина банку с пауками-треножниками и стал пауков выпускать, а Ллевелин его за этим застукал и погнался за ним с ножом для чистки ананасов.

Келли помолчал и продолжил:

– Я думаю, нам надо разделить сферы влияния. Вам – заниматься подозреваемыми из чиновников, а мне – монастырем. У вас и так под подозрением фактически самые влиятельные люди провинции, и все трое не очень-то любят друг друга.

– Ну, – сказал Нан, – когда люди не любят друг друга, это хорошо. Это сильно помогает следствию. Впрочем, я и в монастыре особой любви не заметил.

– Да.

– Ллевелин мне сказал, что Ир в ваших сварах не виноват.

– Ллевелин врал, – ответил Келли. – Послушайте, Нан, если бы мы тут передрались из-за того, кто чьей зубной щеткой пользуется, это бы куда ни шло! Но ведь дело в том, что по крайней мере половина ученых ссорится по поводу того, что нужно для Веи, а что не нужно.

Есть двое, которым на Вею наплевать, потому что у них очень твердые идеи насчет того, что полезно и что вредно для Земли. А что значит убежденность, если человек не готов пойти ради нее на преступление. Во что бы мы ни вломились со своей аппаратурой и своим образом мыслей – мы вломились во что-то очень серьезное и очень не свое. Поверьте мне, Дэвид! Когда эта толпа оказалась в монастыре, я уверился на миг, что это Ир натравил ее.

Келли махнул рукой.

– У нас есть десяток подозреваемых, – повторил он, – и кто-то из этих подозреваемых – уже не человек. Вы понимаете это, Нан? Он ходил между нами, смеется, ест маринованные грибки, подписывает указы, если он чиновник и читает распечатку, если он из монахов, – и в это время он не человек, а куколка с бабочкой внутри.