Джаханнам, или До встречи в Аду

Да, и охране скажи, чтобы пока домой ехали.

Когда ночной посетитель закончил свою терку со всевышним, ужин был уже накрыт в комнате отдыха. Руслан сидел на низеньком пуфике перед японским столиком – изящным сплетением титана и стекла – и тупо смотрел на пузырьки в бокале с минералкой. Вина на столе не было. Руслан знал, что его посетитель давно не пьет, ни вина, ни водки – ничего. И даже не потому, что так велит Аллах. Просто когда человек пьяным идет в бой – это не его храбрость. Это храбрость вина. Такой человек никогда не окажется после смерти там, где он хотел бы оказаться.

Скрипнула дверь. Руслан поднял глаза и обомлел. На пороге комнаты отдыха стоял худощавый сорокалетний человек в джинсах и мягкой кожаной куртке, наброшенной поверх белой водолазки. Подбородок его был чисто выбрит, а высокие скулы и взлетающие кверху уголки бровей свидетельствовали скорее о монгольском, нежели о кавказском происхождении. Мать гостя была татаркой. Пальцы гостя перебирали четки из деформированных пуль и кусочков металла, – черта, по которой Руслан, собственно, и узнал посетителя.

Волосы и брови гостя стали совершенно седы, скрыв его некогда характерную примету. Еще в девяносто первом году этот человек попал в пьяную ресторанную перестрелку. Пуля «марголина» снесла кожу за ухом, не тронув черепа, но волосы вдоль длинной отметины почему-то стали седыми. Тогда-то будущий полевой командир, а в ту пору – известный кесаревский бандит Халид Хасаев, и получил кличку Пегий.

В ту пору Халид вечно улыбался, пил сутки напролет и готов был забивать стрелки хоть Аллаху.

Впрочем, про Аллаха он знал крайне мало и однажды повеселил вайнахов, татар и ментов, собравшихся за одним столом, глубокомысленным изречением: «А что, мусульмане такие же люди, только молятся два раза в сутки». При меньшем росте он весил килограммов на десять больше Руслана.

У человека, стоящего перед Русланом, похудело не только тело, но и кости. Так не меняются ни от диет, ни от физических нагрузок – только от ран и тяжелых болезней.

Сейчас перед Русланом стоял седой, потрепанный жизнью русский, – спецназовец или просто военный. Тиф и седина изменили его куда сильней, чем пластическая операция, которой он явно подвергся. Его выдавали только глаза. Они были того же цвета, что и вакуум за бортом космического корабля.

Посетитель пренебрег изысканными закусками, отдав предпочтение пресным лепешкам, баранине и фасолевому супу с сушеным мясом.