Джаханнам, или До встречи в Аду

После этого никто и никогда не спрашивал, почему чеченская преступная группировка забирает с завода бензин. Люди Халида ходили по заводу и дежурили на площадке, где наливали цистерны: ни один бензовоз не мог уйти с завода, не заплатив им дани. Должники завода стали рассчитываться с Халидом: ни одной копейки из этих денег заводу не перепало, зато другие стали аккуратней платить.

Только одну прямую пользу извлек из Халида директор. Однажды днем люди Халида проехали через деревню Коршино, расстреляв по пути все банки с бензином, выставленные вдоль дороги.

Несколько женщин серьезно обгорели, а воровать с завода стали значительно меньше, хотя зарплату никто так и не выплатил. «Если русские платят нам за то, чтобы постреляли в других русских, почему бы не получить деньги за удовольствие?» – сказал тогда Халид.

* * *

Сразу за деревней дорога поворачивала влево, оставляя завод в стороне. Вопреки обычным требованиям к охраняемому периметру, стена не была полностью закольцована в подъездную бетонку, а уходила в топкие поля, окаймленные лесом, взбиравшимся все выше и выше по склонам сопок.

Там – вплоть до границы с Китаем – не было никаких дорог, только деревья, бурелом и вздыбленная складками земля.

Сотня километров земли до Китая, – если считать по прямой. Тысяча, если считать то, что топчешь ботинком.

Возьмите салфетку и поставьте ее на поверхность стола. Много ли места она займет, со всеми своими складками? А теперь расправьте ту же салфетку – сколько места она займет теперь?

Эту логику горной войны Халид знал очень хорошо.

Горы добавляли в плоский мир третье измерение. Смерть была четвертым.

Он бы предпочел умереть в горах. Но что делать – он погибнет на равнине перед ними.

Проехав остановку в Коршино и убедившись, что недавно проложенная объездная дорога не возвращается к заводу, а уходит все дальше и дальше, к поселку Озлонь, Халид развернул «Хонду».

Спустя десять минут его автомобиль миновал пост ГАИ, промчался по Нежинскому путепроводу и оказался на проспекте Нефтехимиков.

Несмотря на близкий дождь, улица кишела народом, на трамвайных остановках стояли женщины с непокрытыми головами, урны были переполнены обертками от мороженого и шоколада, и полуобнаженные шлюхи с оборванных по краям плакатов призывали пить кока-колу и пользоваться тарифом «молодежный».

Проспект разительно помноголюднел с тех пор, как Халид проезжал через него в последний раз.