Джаханнам, или До встречи в Аду

– Такие не просят, – сказал Руслан, – такие требуют.

– Я смотрю, ты не очень… этим… родственником дорожишь?

– Он мне по-чеченски родственник. А по-русски считать, так у вас в России таких даже знакомыми не кличут.

– Он один?

– Пока один. Обустроится, семью привезет.

– Регистрация есть?

– Он вчера приехал.

– Где живет?

– У меня.

– Ты бы его отселил, Руслан, – медленно сказал Рыдник.

– Зачем?

Рыдник не ответил.

– Ты ему дай денег – и выгони.

– Что ты собираешься с ним делать?

Рыдник развел руками.

– А тебе не все равно?

– Нет. Если ты его посадишь, скажут: Руслан родича сдал. У нас родичей не сдают.

Рыдник усмехнулся.

– Выгони его, Руслан. Или продавай терминал.

* * *

Когда железные ворота распахнулись, пропуская машины Руслана, на улице было уже темно. Сплошной ливень смыл с заасфальтированного пятачка перед терминалом все живое, и только под обмотанным колючей проволокой фонарем скорчился какой-то ярко-зеленый сверток.

Машина промчалась мимо, сверток зашевелился и выпрямился – и Руслан с заднего сиденья узнал давешнюю девочку в раздувшемся, как колокол, плаще.

Ту, которая билась об охранников и кричала, что деньги ей нужны для бабушки.

Покрышки взвизгнули, набирая скорость, машина сопровождения чуть не сбила девчушку, – та выпрыгнула на проезжую часть и побежала вслед за джипами, размахивая руками и топоча маленькими ножками, обутыми в резиновые китайские шлепки.

– Останови машину, – велел Руслан.

Руслан опустил стекло.

Из остановившейся сзади машины на дорогу высыпали охранники. Девчушка подбежала к ним, задыхаясь, и Руслан сделал знак, чтобы ее пропустили.

Мокрые желтоватые волосы торчали колом из-под сбившегося набок капюшона, на скуле вздувался огромный синяк, пуговицы на плаще были оборваны, и из-под зеленой ткани были видны бесформенные тренировочные штаны и красная полосатая майка.

– Ты чего кричишь? – спросил Руслан.

– Товар! Товар у меня пропал!

– Как – пропал?

– Они ее в ментовку забрали, – отозвался водитель Руслана, – пока товар разбирали, она в ментовке была.

Приходит, а товара нет.

Руслан представил себе, что здесь творилось два часа назад, когда осатаневшие челноки разбирали вещи. Менты ли приватизировали тюк, что всего верней, или товарищи по несчастью, или его собственный персонал свистнул, как разберешь?

– На сколько товару было?

– Я заплатила две тысячи, – сказала девчушка, – рассчитывала здесь три с половиной выручить.