Нелюдь

Ошеломленый Чеслав повернулся к своему спутнику.

– Вы… вы на «ты» с губернатором Лены? Но он же присягал на верность империи….

– А кому, ты думаешь, я сбываю товар? Зеленоглазым жукам в неоткрытых частях Галактики? А когда я ремонтирую катера, я сажаю их на сожженных планетах и ползаю по ускорителю с отвертками?

– Я думал, – сказал Чеслав, – что вы покупаете мелкую сошку. Пограничника с орбитального форта. Майора с таможни.

– Зачем? Майор с таможни делится с начальником смены, начальник смены – с начальником космопорта, начальник космопорта – с главой региона, глава региона – с губернатором.

– Замолчите! Вы ненавидите империю. Это государственная измена – то что вы говорите.

– Иди сюда, Денес, – позвал Эйрик, – мы входим в атмосферу, это лучше делать в противоперегрузочном кресле.

И, обернувшись к Чеславу:

– Надеюсь, курсант, что вы не вздумаете читать вводный курс Школы Опеки за обеденным столом у губернатора.

* * *

Давно подмечено – чем ниже гравитация на планете, тем безудержней фантазия архитекторов.

Колонны, поддерживающие огромные массы камня, стремительно худеют, купола уходят в немыслимую высь, арки начинают очертаниями напоминать носы гиперпространственных истребителей, и любимым украшением зданий становятся свешивающиеся с потолков, арок и карнизов гроздья искусственных сталактитов.

Гравитация на Лене составляла 0,4 стандартной.

Искусственно насыпанная гора – всего каких-то пятьсот метров высоты, не горка, а холм по местным масштабам, – на которой расположилась резиденция губернатора, возвышалась над западными пригородами.

Дворец напоминал паутину, подвешенную последними лучами заката к невидимым, парящим на орбите спутникам.

Из кружевной беседки, где был накрыт ужин на четверых, открывался прекрасный вид на город, и на самой грани между городом и резиденцией раскинулся залитый огнями парк Пяти Тысяч Героев, – разноуровневые прожекторы, сиреневые шары деревьев, и над ними, в воздухе, – серебряная стрела, увенчанная древним десантным катером.

Над массивным столом парил огромный красный конус из переливающихся углей; гости особыми вилочками цепляли сырые ломтики чего-то, что, на взгляд Чеслава, могло быть с равным успехом моллюском, мясом или овощем, и сами клали их в угли. Угли шипели, из шара стекал пьянящий ароматный сок.

В воздухе лениво кружились несколько шаров, излучающих теплый красноватый цвет; вверху, над шарами, поблескивала голографическая копия памятника Пяти Тысячам.