Нелюдь

Согласно неподтвержденным сведениям, пять дней назад Эйрик ван Эрлик был уничтожен спецгруппой «Алайя», которой руководит один из заместителей начальника Службы Опеки, генерал Чебира. Согласно другим неподтвержденным сведениям, Эйрик ван Эрлик три дня назад угнал из орбитальных доков Аркуссы дредноут «Эдем». Всего зафиксировано восемнадцать случаев сообщений о гибели Эйрика ван Эрлика.

– Ну что же, брат, – сказал человек, – если коренные уроженцы планеты отказываются говорить с нами, быть может, мы можем побеседовать с их приемным сыном? Ты засек след?

– Да, брат, – ответил локр, – курс – внутренние области сектора Чаши, предположительно – они полетели на Лену.

* * *

После разговора вроде того, который полковник Трастамара имел с собственным начальством, большинство сотрудников Службы Опеки, да и не только ее, заторопились бы в столицу.

Ибо кого бы ни вышибли из вакуума в секторе Розы, – зазевавшегося контрабандиста с фальшивым транспондерным кодом, один из фрегатов ван Эрлика, или просто раздолбали пустой корабль, имитируя успешный бой за приз в двести миллионов эргталеров, – ясно было, что генерал Чебира всерьез настроен их получить.

Но полковник Трастамара не был озабочен такими частностями. Фрегат «Астарта», находящийся в подчинении Оперативного Штаба Службы Опеки, оставался возле Аркуссы, и подчиненные полковника снимали показания со всех свидетелей угона «Эдема», и, что еще важнее, со всех камер слежения, запечатлевших лицо «коммодора Аоко», руководившего пиратами.

Обвинений никому пока не предъявляли, тем более что руководитель филиала, барр Аристарх Фор, покончил с собой раньше, чем Служба Опеки успела подобрать спасательный бот. Барр сплел когти и разорвал себе горло, проделав это с соблюдением всех причитающихся церемоний на глазах трех шокированных техников, засунутых вместе с огромной птицей в космический гроб объемом четыре кубических метра. Перед смертью барр прочел трем бедолагам длинную лекцию о чести и достоинстве, и, как заметил один из слушателей, «говорил-то он вроде по-нашему, но я ни черта не понял».

Полковник Трастамара, один в каюте, как раз изучал эту самую речь, когда над дверью зашелестел звонок. Лепестки ее разошлись, и в каюту вошла майор Син, как всегда безупречно подтянутая, высокая, с короткой мальчишеской стрижкой и едва заметным ароматом летних фиалок.

– Медицинская сводка ван Эрлика, сэр! – доложила майор Син, кладя на стол чип.

Трастамара поморщился.