Магия Фан. Нежность

Скажу, что нам пора на экскурсию.

Вирана кивает, и они отправляются в путь – знакомить её со столичной жизнью.

* * *

Коллекционер, наблюдая эту сцену из окна, радостно улыбается. Однако историю Вираны он уже откладывает на одну из своих многочисленных полок. Мысли Коллекционера уносятся вперёд, к тем, кому он ещё сможет помощь сделать свою жизнь счастливее.

Вывеска с надписью «Коллекционер. Обменяю ваши воспоминания на спокойную жизнь», а вместе с ней и дверь, становятся заметнее, будто бы даже ярче, чем всё остальное пространство.

И на крыльцо уже садится парень с потерянным лицом и до невозможности несчастным взглядом.

Верить

Тебе больно идти, тебе трудно дышать,

У тебя вместо сердца открытая рана.

Но ты всё-таки делаешь ещё один шаг

Сквозь полынь и терновник – к небесам долгожданным.

Елена Войнаровская

Пальцы коченеют и не слушаются, но она плетёт свой венок из чертополоха, осоки и крапивы. Стебли торчат во все стороны, цветы – увядшие и потрёпанные из-за засухи – не желают выглядеть хоть сколько-то красивыми, но Аделина продолжает: она помнит, что нельзя останавливаться, пока работа не готова.

Она пыталась уже много раз, но всякий раз её отвлекали. Теперь не должны, ведь ночью, по старинным легендам, опасно выходить из дома, – так можно вовсе не вернуться домой, застрять где-то в мистическом и опасном мире. Она не верит в подобное, но иногда так и замирает, настороженно прислушиваясь к окружению, к шелесту высохших трав и далёкому шуму моря.

Ещё и ветер такой пронизывающий, холодный, пробирающий до самых костей. Кажется, что пальцев Аделина уже вовсе не чувствует, но каким-то чудом продолжает шевелить ими, вплетая всё больше трав в венок. Впрочем, растрёпанные грязно-жёлтые волосы она давно уже не поправляет. В тех чего только ни запуталось за несколько часов, но – нельзя останавливаться. Она повторяет это как мантру и искренне верит в то, что всё получится, пусть никто, кроме неё, и не верит в древний обряд из ветхой книги.

Пусть они не верят, но Аделина – будет. Настолько искренне, насколько сумеет, ведь иначе просто не выдержит. Её глаза, в отличие от тусклых волос, горят ярко-голубым огнём веры, и этот свет ничто не в силах затушить.

– Чертополох, крапива, осока. Чертополох, крапива, осока, – бормочет Аделина. Иных слов она сейчас не помнит. Они не важны.

Венок становится всё длиннее.