Ничья

– Пусть твой Прашкевич отзовет своих шавок, тогда и юристов перестанут трогать. У меня из двоих, когда принимали, котлету сделали, – отозвался Малюта.

Взялся за единственный свободный стул, демонстративно отодвинул его в угол, подальше от столика, и сел. В полном молчании Игорь налил себе стакан минералки, выпил, вытер усы и спокойно сказал:

– Сережа, тут есть такая проблема. Ты помнишь, как ты жил у нас в семье?

– Что было давно, то было давно.

– Сергей несколько лет жил у нас, – объяснил Игорь, – он был на год меня старше, и он меня защищал.

А так как я был дохляк, ему приходилось часто меня защищать.

Вырубов улыбался.

– До того, как он поселился у нас, я просто боялся выходить во двор. У нас во дворе была компания, человек пять мальчишек и еще один парень, Петя Грушев, уже взрослый, отсидевший два года, они мне проходу не давали. А Сережка стал предводителем этих мальчишек, и больше меня не трогали.

– А Грушев? – спросил Семин.

– Мне повезло. Его вскоре убили. Он шел домой пьяный, его ограбили и убили.

 – Игорь помолчал. – Я видел, кто это сделал. Это сделал ты, Сережа. Ты впервые убил человека в четырнадцать лет.

Сергей пожал плечами.

– Игорек, ты не перепил, часом? Что ж ты молчал столько времени?

– Я не перепил. Ты сделал это ради меня. Чтобы Грушев меня не трогал. Игорь внимательно глядел в глаза своему двоюродному брату. – Ты не будешь участвовать в конкурсе, Сергей, – спокойно сказал он. – Иначе я напишу заявление майору Прашкевичу, что ты убил Грушева.

Это дело еще не закрыто. Убийца не найден.

Малюта натянуто рассмеялся.

– У вас ничего не срастется, ребята.

– Не думаю, – сказал Тахирмуратов. – Ты же больше никогда не убиваешь сам, Малюта. Ты поручаешь это другим, и очень трудно доказать, что это твоих рук дело. Я думаю, что убийство Грушева – это один из немногих случаев, когда ты сделал все сам.

– Малюта, этой заявы будет достаточно, чтобы ты посидел пару дней в изоляторе, – сказал Прашкевич. – Ты же сам сказал, что с твоими людьми в изоляторах случаются неприятности.

И ты знаешь, что эти неприятности вовсе не из-за милиционеров, а из-за того, что тебя очень не любят воры. Так?

Вырубов встал, с грохотом отодвигая стул.

– А и срань же ты, Игорек, – задумчиво сказал бандит;

Через мгновенье за ним хлопнула выходная дверь.

– Он действительно замочил этого… Грушева? – спросил Прашкевич.

– Я же сказал, майор. Если к нам в окна будут продолжать залетать гранаты, я напишу заявление.