Повесть о Золотом Государе

А мир механизмом не был, и потому Даттама не занимал. Черна ли, бела ли душа правителя – Даттаму, увы, было все равно. Он думал так: черной ли, белой краской выкрашу я модель, – разве изменит это свойства и связи?

– Да не знаю я ничего, – пробормотал Даттам.

– Ну, – сказал с досадой Харсома, – ты, Датти, право, не человек, а канарейка, – если тебя не кормить, так с голоду у корма умрешь! Это правда хоть, что дядя твой очень влиятелен среди черни? Чуть ли, говорят, не пророк?

– Да что такое пророк?

– Если человек лжет другим, а сам про себя все знает, его называют обманщиком, – пояснил Харсома, – а если он лжет другим и верит в свою ложь сам, его называют пророком.

Даттам после этого останавливался у жалобных столбов доклада нигде не видел.

* * *

Даттам сделал механический гравировальный станок и по рекомендации Харсомы принес его одному человеку. Это оказался тот самый императорский конюший Арравет, который вместе с Рехеттой лазил по заброшенным шахтам.

Арравет обрадовался.

Конюший Арравет тоже был в некотором роде колдуном: дом, где он жил, в земляном кадастре значился частью государева парка. А приглядишься: высятся стены там, где по описи пустошь для выездки лошадей, резные перила соткутся над призрачным озером… и я так скажу: если всякая магия, помимо казенных чародеев, черная, то и это черная магия.

Арравета называли одним из самых богатых людей империи. Однажды поймали вора, который показал, что унес у Арравета двадцать тысяч.

Арравет, конечно, отперся: «Я – мелкий чиновник, откуда у меня такие деньги?» Наутро вора нашли в городской тюрьме задохнувшимся.

Арравет стал печатать на станке ходовой товар, – городские истории и непристойные картинки, причем прямо приспособил под это официальный цех.

О том, что количество труда в гравюре теперь уменьшилось, не доложили, справедливую цену нарушили, деньги разделили между сообщниками, – разве может все это хорошо кончиться?

Харсома, увидев картинки, расхохотался, и тут же закричал Даттаму, что пойдет в веселый дом и не успокоится, пока не перепробует каждой позиции.

Арравет дал Даттаму и Харсоме целую кучу денег, да-да, прямо-таки мешок. Даттам поблагодарил Харсому и сказал:

– Сдается мне, что если бы не ты, я бы ни гроша не получил от такого человека, как Арравет.

* * *

Записные книжки Даттама в это время были наполнены рисунками и чертежами.