Разбор полетов

Самое смешное, что бизнесмен жутко струхнул и деньги выплатил: он-то понял так, что болванки предназначались ему как урок, да и Лешка быстро провернулся мозгой и через пять минут позвонил фраерку из автомата с грозным предупреждением: «В следующий раз шмальнем настоящими!»

Словом, все закончилось хэппи-эндом, но Сазан прослышал об огрехе своего звеньевого и разъяснял ему долго и внятно, что замочить лоха – дело нехитрое, но что на мочилово бабки только тратятся, а его, Лешки, задача – бабки приумножать.

Лешка эту мораль накрепко усвоил и с тех пор людей по пустякам не гасил, а вот прежняя его кличка сдохла сама собой, и накрепко прилепилась новая, напоминавшая об истории с гранатометом.

– Там ребята не выяснили, – спросил Сазан, – к кому этот фраерок вчера ночью ездил?

– Некто Петр Алексеич.

– Ладно. Есть такая контора – Служба транспортного контроля. Пробей, кто из ее шишек по профессии пилот-международник, а по имени-отчеству Петр Алексеич. И пристрой за ним хвост, только в темпе.

– Валер, – опасливо спросил Муха, – а мы на чужую делянку не лезем?

Сазан выпятил нижнюю губу. Лицо его на мгновение утратило всякую привлекательность и приобрело странный вид: больше всего оно в этот миг напоминало оскаленную маску демона, вроде тех, которыми расписаны стены храмов в Амритсаре. Потом лицо Сазана расплылось в улыбке.

– Тачку к механикам отвезли? – спросил Сазан.

– Да.

– Что они говорят?

– Двадцать штук, говорят, не меньше. Крылья битые, перед битый, там еще двигатель надо перебирать – чего-то там треснуло, и все масло вылилось, они вообще удивляются, как его по дороге не заклинило.

По мне так лучше ее на запчасти продать, все равно порченая. На такой тачке ездить – все равно что на шлюхе жениться.

Нестеренко улыбнулся.

– Вот видишь, – сказал он, – двадцать штук. А ты меня еще спрашиваешь, зачем мне Петр Алексеевич. Надо же знать, кому выставлять счет за ремонт.

Глава 2

Тезка великого царя-преобразователя Петр Алексеевич Воронков, заместитель начальника управления коммерческих перевозок Службы транспортного контроля, прибыл на работу в девять ноль-ноль, как то было заведено у Воронкова вот уже третий год.

Утро протекло в хлопотах и заботах, и хотя Петр Алексеевич сочинять бумаги любил и особую страсть испытывал к сложноподчиненным предложениям, все же он не мог не поразмышлять о неисчислимых бумагах, ненужных звонках и о времени, спущенном в унитаз.