Саранча

В следующую секунду он бросился ничком на крыльцо, беспощадно марая дорогой костюм и стодолларовый галстук. Сухо треснул выстрел, и в стекле двери, там, где мгновение назад находилась голова Валерия, образовалась аккуратная дырочка, обрамленная снежинкой трещин. Валерий, еще в падении выхвативший пистолет, выстрелил в темноту под елками. Он бил туда, откуда полыхнула вспышка, и, судя по всему, попал: на снегу, за кустами, кто-то громко завозился и вскрикнул. Валерий покатился по ступеням вниз, неизвестный выстрелил снова и снова, пуля чиркнула о гранит там, где только что лежал Валерий, отрикошетила и впилась в руку пониже плеча.

Пуля была девятимиллиметровая – болевой шок оказался мгновенный и очень сильный. Валерий, прекрасно освещенный фонарем, почти теряя сознание, выстрелил второй раз. В кустах что-то шумно обрушилось и стихло.

Дверь гостиницы распахнулась, и наружу табуном ринулись пацаны Валерия. За ними выглядывал бледный лик дежурной. Где-то в квартале отсюда зачирикала милицейская машина – судя по всему, охраннички гостиницы отреагировали на происшествие с завидной оперативностью.

Валерий схватил за руку одного из своих людей, Алешу Докузова.

– Ты вышел меня встречать, ясно? Стоял и курил. Когда я пошел по ступенькам, среагировал на звук снятого предохранителя. Столкнул меня вниз и выстрелил два раза, на пламя и звук… На ствол возьми…

– Не выйдет, шеф, – испуганно-подобострастно сказал Докузов, – там в холле охранники заводские. Трое. И дежурная… Они хохмы хохмили и видели, что никто не выходил.

Валерий обернулся: у перекрестка, шурша шинами, стремительно мелькнул почти невидимый силуэт. Нестеренко показалось, что это был тот самый серенький «опель», который грелся по ту сторону квартала. Валерий рванулся было к собственной машине, но прошел несколько шагов и сел: рука с каждой минутой болела все сильней.

Милицейская «канарейка» уже тормозила у подъезда. Ребятки Валерия очень грамотно не побежали к елкам, а бросились навстречу ментам, излагая ситуацию.

Валерий все сидел на обледеневшей ступеньке, захватив раненую руку.

– В чем дело? – рявкнул бравый лейтенант, поспешая навстречу Валерию.

– В меня стреляли, – сказал Сазан, – я стоял у входа, а тот – под елками. Там еще «опель» уехал, серый. Наверное, с напарником того, кто стрелял.

– Номер «опеля»? – посерьезнел лейтенант, доставая рацию.

– Без понятия.

Сазан цыкнул на своих ребят и вместе с ментами пошел под елки.