Сто полей

Вы не привыкли к хорошим украшениям и тонким тканям. Вас стесняют ковры и гобелены, раздражает запах благовоний и поражает работа наших ремесленников.

Даттам сделал паузу и добавил:

– И так как только храм имеет право ввозить золото в империю, то я советую вам либо продать золото здесь, либо заключить с нами договор на продажу. Если, конечно, вы тот, за кого вы себя выдаете.

У Ванвелена нехорошо стукнуло в сердце, и он выронил фигурку.

– Что значит, – не тот, за кого я себя выдаю?

– Ходят слухи, – сказал Даттам, – что вы сбежали из родного города, и что вы не прочь вернуться туда с оружием в руках.

Согласитесь, когда выбираешь союзников, которые тебя водворят обратно, лучше выбирать союзников далеких, а не близких, потому что слишком близкие союзники сожрут тебя с потрохами. В этом смысле вам правильней просить помощи у экзарха Харсомы, чем у здешнего короля.

– Хорошо, – сказал Ванвейлен, – положим, я соглашусь ехать с вами. У вас есть проект соглашения?

Даттам был поражен. Он не помнил чиновника или горожанина, который бы с первой встречи заводил разговор о торговом договоре, а не о дружбе.

– Я его сейчас напишу, – сказал Даттам.

Он подсел к столику и довольно быстро написал договор об обычном торговом поручительстве: Ванвейлен и его товарищи поручали храму Шакуника отвести принадлежащие им товары в империю, и так как капитал данного предприятия вносили одни чужеземцы, им полагалась половина прибыли, будет таковая случится, а храму – другая половина.

– Ну и аппетиты у вас, господин Даттам! – изумился Ванвейлен, вникнув в написанное, – пятьдесят процентов за транспортные расходы!

– Транспорт вы нанимаете сами, – возразил Даттам, – пятьдесят процентов за то, что золото оформлено как принадлежащее храму.

Это наилучший и единственный вариант, господин Ванвейлен.

– Есть еще контрабандисты.

– Здешние контрабандисты, – глупые и маленькие люди, господин Ванвейлен. Вы слыхали о печальной истории некоего Шадды? Он пробирался в империю с мешочком, набитым изумрудами.

Крестьяне-контрабандисты, которым он доверился, убили его. Вы думаете, ради камней? Они даже не знали, что такое изумруды и выкинули мешочек в пропасть. Они убили его ради мяса и продали его в горной харчевне на пирожки.

– Хорошо, – сказал Ванвейлен, поднимаясь и заграбастывая бумагу, – если вы не возражаете, я пойду с этой бумагой к нотариусу, и как только я узнаю, что это единственный вариант, я тут же ее подпишу.

И Ванвейлен поднялся, прощаясь.