Во имя государства

Привратник был тоже старый солдат, с лицом, сморщенным, как скорлупа грецкого ореха, и в глазах его было много черных воспоминаний и мало светлых.

Шаваш поставил корзинку на землю, вытащил из-за пазухи недоеденную лепешку и угостил старика. Скоро к воротам подошло еще несколько человек, чтобы почесать языками. Один из стражников стал выделывать штуки с мечом, а Шаваш показал всем фокусы с хомячком, и ему громко хлопали.

– А что, – спросил Шаваш, когда немного погодя все сели в кружок, – разве господин Иммани тоже раб?

– Господин Иммани не любит, когда об этом говорят, – сказал белокурый лас, – а только лет десять назад он сделал покражу в казне, и когда все дело открылось, ему угрожала веревка и топор.

Но он отдался под покровительство брата Андарза, Савара, и государыня Касия махнула рукой и сказала: «Пусть Савар его берет и делает с ним что хочет. Для такого человека рабство будет хуже смерти». А после смерти Савара Андарз его унаследовал.

– То-то он такой злой, – сказал Шаваш.

– Да, – вздохнул привратник, – злой – это правда. Все-таки у чиновников, говорят, пять душ, а у простолюдинов – только три. Легко ли человеку с пятью душами стать рабом?

– Не знаю, как насчет пяти душ, – горячо возразил белокурый лас, – а у Иммани, я думаю, нет ни одной. Когда мы еще воевали против империи, Иммани однажды пришел к нам на переговоры о выкупе пленных; мы попросили по сотне «рогачей» за каждого пленного. И что ты думаешь? Он предложил заплатить нам по двести, с тем, чтобы пятьдесят с каждой суммы пошло ему!

– А господин Шан’гар – тот добрый, – сказал Шаваш.

Отчего это у него пальцы порезаны?

– Неужели ты не видел представления «Андарз и пятеро князей?» – изумился смуглый стражник из народа аколь.

– Видел, – сказал Шаваш, – только я не помню там ничего об искалеченных пальцах.

Все в кружке зашумели, изумляясь невежеству молодежи, а привратник, как самый старший, сказал:

– Когда Шан’гару было тринадцать лет, его родичи отослали его господину для казни, а господин не стал его казнить.

Через два месяца господин сидел в палатке наедине с Шан’гаром, и вдруг в палатку ворвался убийца и ударил господина ножом в грудь: на господине был кафтан, распахнутый у ворота, и ворот был обшит золотой нитью так плотно, что кинжал скользнул по золоту вниз. Господин было перехватил убийцу за руку, а убийца еще раз ударил господина, на этот раз в горло.