Во имя государства

– Слышали ли вы, – перебил его Нан, – что у вас под окном убился человек?

– Разумеется, слышал! – возмутился Иммани, – какой-то бродяга. Этот бесенок так орал, что даже мертвый бы услышал!

– Этот бесенок орал, – сказал Нан, – увидев убитого человека. Долг человеколюбия в таких случаях велит всем живым спешить на помощь. Чем вы занимались в это время?

– Я, – сказал с достоинством секретарь, – переписывал доклад господина Андарза о сырах Горной Иниссы. В древности чиновники писали при луне, не обращали внимания на ураганы!

– Значит, – сказал Нан, – этот крик не потревожил вас?

– Еще как потревожил, – возмутился секретарь, – мне пришлось перебелить целый лист, а ведь я уже почти дописал его!

– Но за дверь вы не выглянули.

– И не подумал, – пожал плечами Иммани. – Если каждый раз, когда умирает простолюдин, переставать писать доклады, то дела в ойкумене остановились бы вовсе!

И повернулся к Андарзу:

– Ваша честь, умоляю отодрать этого бесенка как следует! Он нарушил своим криком сочинение документа, испортил гербовый лист!

И, кланяясь, подал Андарзу доклад.

Андарз посмотрел на Шаваша. Глаза его стали холодные и пустые. Андарз взял переписанный доклад о сорока страницах, перелистал его и – разорвал.

– Вам, господин Иммани, за отсутствие сострадания, придется переписать доклад еще раз. А ты, маленький бесенок, иди на конюшню и скажи, что тебе за недостойное поведение причитается двадцать палок.

Шаваш вздохнул и пошел на конюшню.

У выхода из дому его нагнал судья Нан, наклонился к мальчонке и прошептал:

– Было бы в высшей степени подозрительно, если бы весь этот переполох сошел тебе с рук.

– Господин судья, – прошептал Шаваш, – прикажите, чтобы мне дали тридцать палок.

Когда Нан вернулся к господину Андарзу, тот по-прежнему сидел в садовом кабинете. Перед ним лежали листы с его давней пьесой, но было незаметно, чтобы господин Андарз что-то правил в них или писал.

По знаку господина Андарза молодой судья сел напротив. Вздохнул и сказал:

– С этим я к вам и спешил. Я навел справки и выяснил, что Ахсай накануне смерти был в «Красной Тыкве». Это не бог весть какое заведение, но это вовсе не притон, как он вас уверял. Как видите, его сообщник вовсе не принадлежал к той публике, которая ошивается в притонах. Я также разузнал о ссоре. Хотел арестовать и допросить привратника, но узнал, что он ушел в вашу усадьбу.