Земля войны

Заур купил на оборонном заводе запасы фольги и заказал в типографии яркие не по-российски обертки. Для того, чтобы батончики хорошо продавались, Заур назвал их иностранным словом «Рикки-Тикки-Тау», а в качестве производителя он зарегистрировал в городе Бештое ТОО «Рикки-Тикки-Тау, Лтд».

В короткий срок батончики «Рикки-Тикки-Тау» завоевали все пространство России, от Каспия до Камчатки. У ворот фирмы стояли очереди. Батончики расхватывали вагонами. Все, кто покупали ребенку яркую конфету в фольге, были уверены, что покупают иностранное лакомство – ведь конфета называлась не «Аленка» или там «Белочка», а шибко по-иностранному, и была в такой яркой обертке, которую никогда не видели в Союзе.

Но главная причина успеха батончиков была не в обертке и не в названии, а в качестве. Заур делал батончики ровно по той технологии, которую разработали для него ученые. Там, где надо было класть килограмм какао, клали килограмм какао, а не семьсот грамм и не полкило, там, где надо было класть килограмм орехов, клали килограмм орехов.

Работницу, которая однажды вынесла с фабрики упаковку яиц, приковали наручниками к линии на неделю, а потом уволили. Не воровал у Заура никто. В стране, где рабочие на фабриках тащили все, вплоть до цветного металла из машин, это приносило удивительные результаты.

В 1992 году Гайдар либерализовал цены, и Заур понял, что эра батончиков «Рикки-Тикки-тау» скоро закончится. То есть они, конечно, останутся, как бренд.

Но их потеснят настоящие «Марс» и «Сникерс», и, кроме того, Заур понимал, что вслед за ним множество людей примутся делать похожие батончики. Заур со своими батончиками был один на весь Союз, а теперь он будет как все. Заур не любил быть как все. От этого снижалась норма прибыли. Заур Кемиров заработал на батончиках пятнадцать миллионов долларов, что для России 1991-го года было астрономической цифрой, и Заур не хотел после этого копаться в копейках.

Заур Кемиров прикинул, что еще находится в дефиците в России, и понял, что в страшном дефиците мебель. Он купил в Югославии и Испании два мебельных гарнитура, привез их в Бештой и разобрал по винтикам. Спустя месяц его мебельная фабрика делала точно такие же гарнитуры, и они стояли в спальне Аллы Пугачевой и в столовой спикера Верхового Совета.

Однако эпоха мебельных гарнитуров, как полагал Заур, тоже не могла продлиться долго.