Земля войны

На склоне Ялык-тау выстроили крепость Смелую, и под ее сенью город снова ожил, зашевелился и вырос. К концу 19-го века в Бештое жили армяне и греки, аварцы и кумыки, чеченцы и грузины, евреи и сирийцы, курды и казаки. Бештой превратился в один сплошной восточный базар; каждый дом был лавкой, каждый двор – прилавком, и улицы его тянулись, как огромный торговый молл, – на одной улице курага, изюм и вяленые засахаренные фрукты, на другой – седла и уздечки, все, что нужно джигиту, а на третьей – великолепные кинжалы, сплошь с золотой и серебряной насечкой, отрада богачей и заезжих бытописателей.

А на четвертой – скромная маленькая лавка, где можно было, прийдя по рекомендации, купить длинный кинжал с кожаными ножнами, невзрачный на вид, – но зато такой кинжал не гремел в походе, и потная рука не соскальзывала с ножен, когда надо было выхватить его в середине боя.

Но больше всех Бештой славился своими лошадьми. Существовала даже особая бештойская порода лошадей, – выносливая, невысокая, с копытами стаканчиком и головой, похожей на клюв, – не гоночный арабский скакун, не представительская английская кобыла, а мощный джип-внедорожник, приспособленный для гор и скал.

Большевики пощадили половину купцов, но они расстреляли всех лошадей. В Бештойской ЧК был специальный план по расстрелу лошадей, как классово чуждого элемента.

Чекисты тогда окружали села и просили выехать из них всех горцев на лошадях. Потом к лошадям подходил ветеринар и говорил, что они больны чумой.

Потом лошадей расстреливали, а горцев с седлами отпускали. Ночью горцы возвращались назад и обносили это место стеной, как лошадиное кладбище. Они понимали, что лучше пусть расстреляют лошадей, чем их и их семьи.

Большевики же считали, что горец без лошади – это уже не горец. Это новый классовый элемент, пригодный для построения равноправия. Им было видней: коммунизм в Бештое устанавливал бывший офицер Дикой Дивизии, отчаянный мусульманин и враг казаков, глава 1-й Красной Шариатской Дивизии Амирхан Кемиров.

Бештойский район был образован в 1922-м году. В нем было поровну чеченских и аварских сел, но он, как и соседний Халинский, отошел Чечне. Однако в 1944 году чеченцев выселили, а через месяц после того, как это случилось, товарищ Сталин призвал к себе первого секретаря ЦК компартии республики Северная Авария-Дарго и сказал: «Мы тут подумали и решили выселить и аварцев.