Авернское озеро

Как же можно делать какие-то обобщения?

– О нет, – вздохнула Соня. – Разочарую тебя. Все мы до смешного похожи в своих проявлениях.

– Только не Дэнька!

Соня одобрительно заметила:

– Ты хорошо к нему относишься. Это здорово. Но я пока не заметила в нем ничего исключительного.

Андрей поднял на нее светлые невозмутимые глаза. В них не было ни осуждения, ни симпатии.

– Заметила! Только боишься в этом признаться.

– Чего же мне-то бояться?!

Но ответить Андрей не успел, потому что в зал опять ворвался Денис с бутылкой шампанского в одной руке и гитарой в другой и безудержно завопил:

– К черту обед! К черту свекольник! Я объявляю праздничный ужин.

И пусть кто-нибудь попробует доказать, что сейчас не вечер!

Соня с надеждой спросила:

– Ты собираешься спеть мне серенаду?

Он воздел занятые руки:

– О, если б я умел петь! Увы, я могу только пригласить тебя на танец. Обещаю, что будет приятно… А играть для нас будет мой друг.

Костик, где же ты?

Он нетерпеливо обернулся и подозвал худенького парнишку, почти мальчика, одетого, как и Денис, совсем не для ресторана – в полосатую майку и оборванные выше колен джинсы.

– Рекомендую, – официально произнес Денис. – Мой друг – Константин. Лучший гитарист в нашем городе.

– Где их всего пятеро, – съязвил Андрей.

– Шестеро, – невозмутимо поправил музыкант.

– Сейчас Костя сыграет для нас, но сначала…

Одним движением он сорвал с бутылки серебристую фольгу.

Мятым осенним листом она медленно опустилась на стол. Не сводя с Сони глаз, Денис стал не спеша поворачивать закрученную проволоку. И в его взгляде, и в плавном движении руки, и в возникшем напряжении воздуха было что-то завораживающее, и когда Денис заговорил, его слова зазвучали как заклинание:

Давай станцуем при луне,

Когда придет Иван-Купала,

Чтоб ночь напрасно не пропала,

Ведь вновь не я вернусь во сне

В твой темный дом с лесного бала.

Свирель поймает легкий свет

И нам споет о новолунье

И о растаявшем июне,

В котором ночь как детский след

Иль быстрый взгляд лесной колдуньи,

Что заплутала, на беду,

В трех соснах. Мы напрасно ждали

И стылых лилий обрывали

Ресницы на пустом пруду.

И ничего не нагадали…

Соня боялась шелохнуться или глубже вздохнуть, чтобы не разрушить возникшего вокруг нее и в ней самой.