Авернское озеро

Андрей по-отцовски прижал его к груди, и тот постепенно успокоился, затих. От потрясения Соня не могла вымолвить ни слова, только смотрела на них во все глаза.

– Иди же возьми билеты! – не выдержал Андрей, но Денис оторвался от него и глухо сказал:

– Не надо, я сам.

Когда он отошел, Андрей сердито спросил:

– Ты хочешь его вылечить или окончательно свести с ума?

– А при чем тут я?

– До тебя с ним такого не случалось. Ты смотришь на него, как на пустое место, вот он и заводится. Может, он и был лунатиком, но не психом.

Мы с ним никогда не ссорились.

– А ты сам видел его на крыше?

– Сколько раз. Я ведь живу во флигеле во дворе.

«В будке», – язвительно перевела Соня.

– Тебе нравятся его песни?

Андрей опять занервничал:

– Какая разница? Дело не во мне. Это ведь ненормально, то, что он делает? Человек не должен петь во сне.

– Люди делают много такого, чего делать бы не должны. Но ведь от него никому нет вреда, правда?

Лицо Андрея вдруг просветлело.

– Так ты не считаешь его больным? Тогда скажи это его отцу, пусть, наконец, оставит Дэньку в покое! Он ведь и меня-то нанял не столько охранять его, сколько следить, чтоб Дэнька чего-нибудь не выкинул.

– Тебе жаль его? – с сочувствием спросила Соня. Ей начинал нравиться этот свирепый парень.

– Да при чем тут жаль? – огрызнулся он. – Дэнька не инвалид, чтоб его жалеть, и не блаженный какой-нибудь. Он из меня, можно сказать, человека сделал, несмотря на то, что я его чуть не на десять лет старше. Я до встречи с ним двух слов без мата связать не умел.

А Дэнька со мной часами разговаривал, размышлял вслух. Мы просто бродили по городу и разговаривали. Сначала только он, потом и я научился. Он мне столько книг пересказал! Знаешь, сколько он прочитал… Его мама ведь библиотекарем была, приучила. Не эта, что сейчас, – презрительно растянув выпяченные губы, пояснил он. – А настоящая.

– Тебе не нравится его мачеха? А какие у них отношения?

– Не знаю. Нормальные. Дэнька никогда о ней не говорит.

– Но ты ведь бываешь у них, видишь?

– А что я вижу? «Доброе утро», «Приятного аппетита» – вот и все.

– Ты давно с ним?

– Три года. Тихо, он идет.

Они разом замолчали, безразлично поглядывая по сторонам. Если Денис и заподозрил неладное, то ничем себя не выдал. Глаза его вновь были непроницаемы, но улыбка застыла в уголках губ. Когда он улыбался, его хотелось погладить по лицу.

– Готово! – весело объявил Денис и помахал билетами. – Андрюха, ты едешь с нами, пошли.