Приснись

На секунду все замолкают от неожиданности, но тут побелевшая от ужаса Витькина мама, имени которой я не помню, пронзительно кричит:

– Да вы что творите?!

Чей-то оклик приводит меня в ужас:

– Ира, вызывай полицию!

– Не надо полицию, – шепчу я и понимаю, что «Ранеточников» в нашем дворе больше не будет…

А Милка рявкает:

– Отставить! Вы что, пацанских драк не видели? Какого черта лезете в их дела?

Маленькая девочка с милыми светлыми кудряшками испуганно округляет глаза и дергает за платье свою маму:

– Тетя сказала нехорошее слово!

Побоище на горке напугало ее меньше…

– Я еще не такое скажу, если все сейчас не успокоятся, – зловеще сулит Милана.

 – Какая еще полиция? Вы сдурели? Быстро все по домам!

Осуждающе перешептываясь, соседки растаскивают своих ребятишек по домам, и двор быстро пустеет. Спорить с Миланой не решается даже Раиса Григорьевна, а Ира уводит своего победителя, буркнув на ходу:

– Да я и не собиралась стучать.

Мы переглядываемся. В другой ситуации нас, наверное, начал бы душить смех, но сейчас настроение испорчено до основания.

Милка подходит к березе и резко срывает яблочную гирлянду – больше она нам не понадобится…

Вечером мы сидим у меня дома и уныло жуем шарлотку из ранеток, которую я испекла к ужину. Папа еще не вернулся с работы, и его половина пирога теплится в духовке, источая теплый аромат. Такой вкусный…

– Не хотят люди жить в мире, – цедит Мила, уткнувшись в тарелку. – И в глобальном смысле, и даже по-соседски…

– В глобальном согласна.

Было ли на Земле хоть одно десятилетие без войны? Может быть, но впечатление такое, будто каждую минуту жизни человечества хоть в какой-то точке планеты, но шли сражения.

– Так глупо. – Она безутешно качает головой. – Господь подарил нам прекрасный мир! Когда рисую, у меня иногда дыханье от восторга перехватывает.

– Потому что ты – настоящий художник. Но не всем дано видеть красоту.

Перестав жевать, Милана смотрит на меня испытующе:

– Думаешь? Пожалуй, соглашусь.

Люди не желают ни посмотреть повнимательнее, ни вслушаться… Сегодня эти брошенные в траве красные ранетки показались мне каплями крови Христовой. Не подумай, что я ударилась в религию! Но тот сюр, что сегодня творился, все эти вопли: «Бей первым!», невольно заставили задуматься о природе человеческой. И знаешь, Женька, мы с тобой не в силах их примирить…

Она права, и я прекрасно понимаю это, но сдаваться не хочется:

– Не обобщай.