Приснись

Кто остается в квартире, полной мучительных воспоминаний?

Он остался.

Даже не спросил: «Кто?», открыл дверь сразу, но меня, конечно, не узнал. А я его – мгновенно. Мне показалось, на нем были все те же треники и черная футболка… Хотя, понятно, он постарел, усох, черты заострились и все такое. Но это была его длинная физиономия с непропорционально коротким носом и неприязненным взглядом из-под нависших бровей. Так выглядит маньяк-убийца в дешевом фильме, его считываешь с первого взгляда.

– Что нужно? – буркнул он, почти не разжимая губ.

Я произнес то, с чего планировал начать:

– Ваш сын дома?

Ожидалось, что он обернется и гаркнет в полумрак невидимой части квартиры:

– Ванька (Пашка, Сережка), тут к тебе!

Мне ведь хотелось повидать брата, с Коноваловым говорить было не о чем. Я увел бы Ваньку (Пашку, Сережку) во двор, мы уселись бы в проржавевшей беседке и попытались бы найти что-то общее.

Но этого не случилось.

– Какой сын? – Коновалов разве что не сплюнул. – Нет у меня никакого сына.

Это было неожиданно.

– Нету? – переспросил я так растерянно, что он внезапно смягчился.

– А ты откуда? По мобилизации, что ли?

– Ну да, – ухватился я и для вида полез в телефон. – Вот ваш адрес. Коновалов… Родился восемнадцатого февраля девяносто девятого года. Вот с именем какая-то путаница.

Я замер, глядя на него почти умоляюще, но Коновалов смотрел куда-то сквозь меня. Ему хоть иногда видится мама, с которой он даже не поехал в роддом?

– Андрей Анатольевич, – наконец произнес он.

У меня вскипело в голове:

– В смысле?!

– Ищите сами.

Он попытался закрыть дверь, но моя нога уже оказалась между нею и порогом. Его лицо на миг исказилось ужасом, кажется, до него дошло, что я не тот, кем назвался. Коновалов попытался поднажать, но я с яростью толкнул дверь обеими руками, и он отлетел вглубь коридора. Шагнув внутрь, я быстро закрыл за собой дверь: свидетели мне ни к чему.

Попятившись, Коновалов принялся делать руками какие-то странные движения, видно, пытался нащупать – чем бы меня огреть.

– Какого хрена? – произнес я тихо, но так, чтобы он расслышал. – Куда ты дел своего сына?

– Да не было у меня никакого сына! Не забирал я его. Мать его умерла при родах… А мне одному как с мальцом? Вообще нереально…

У меня аж свело живот:

– Ты бросил его в роддоме?

Коновалов уперся спиной в стену:

– Ну как бросил? Все по закону. Подписал все что надо.