Защитник

Она пошла бы на все, чтобы найти свой уголок сада, куда никому не будет хода… Нега, фантазии, доступные в одиночестве наслаждения – что еще нужно для счастья девушке, мечтающей о славе Сапфо?

Тина позволила происходящему в общежитской комнате проникнуть в ее сознание: Сашка опять травит анекдоты, а остальные смотрят ему в рот и хохочут. Все в разы талантливее его, но обаяние делает свое дело – какой-то футболист, выдающий себя за будущего ученого, кажется им интеллектуалом. Что он там несет?

– Был такой математик Давид Гильберт.

В одной из лекций он сказал великолепную вещь: каждый человек имеет некий горизонт. Если он сужается, то становится бесконечно малым и превращается в точку. В этом случае человек заявляет: «Это моя точка зрения».

Полупьяные… Бездарные… Над чем они смеются? Ни у кого из них нет ни горизонта, ни собственной точки зрения.

Но Тина не выдала себя, звонко расхохоталась вместе со всеми. Поймала восхищенный Сашин взгляд: этот пес готов вылизывать ей ноги. Если позволит, до конца жизни будет таскаться за ней.

Что там болтают о спортивном характере? Сдулся он, как мяч, в который вонзили нож.

Она – этот нож.

Уж это Тина про себя понимала…

* * *

Что с мячом они должны стать одним целым, Сашка усвоил еще в семь лет. Тренер любые пробежки заставлял делать, держа его в руках, выполнять наклоны на разминке. Сначала мяч здорово мешал Сашке, вываливался из рук, терялся на бегу. Но через пару месяцев стал необходим ему, как трость хромому, – стало казаться, что он споткнется, если побежит просто так.

Михаил Иванович одобрительно кивал: мальчишка склеился с мячом, это хорошо. И хоть Борисов еще порой сбивался, когда шел в дриблинг, и, случалось, обрезал всю команду, тренер не выговаривал ему. Парень башковитый, сам все понимает. А прикрикнешь, особенно при всех, может и скиснуть, он же из интеллигентной семьи. Рефлексия – болезнь наследственная… В следующий раз Сашка уже побоится пойти в дриблинг или начнет осторожничать.

Пусть сам делает выводы.

И Саша играл все уверенней, оправдывал надежды. Но Михаил Иванович не позволял себе забывать, что Борисов – не единственный игрок в команде. И старался поддерживать как раз слабаков.

– Нормально себя чувствуешь? – заглядывал он в глаза главному мазиле. – Выглядишь усталым. Не приболел?

– Не, я ничего…

– Смотри. Если надо отдохнуть, присядь ненадолго.

И пацаны старались с удвоенной силой, тронутые заботой тренера.