Запретный плод

 – Какие еще у меня радости? Перчаткой по чужому шлему колотить? Такую же несчастную бабу в углу дубасить? Вот только он этого узнать не должен… Ольга Корнилова просто купается в любви и обожании… Чушь какая!»

– Садитесь, – выдохнул Макс и распахнул дверцу. – Через минуту мы будем дома.

Она села, почти не понимая, что делает, не желая даже думать об этом. Главное сейчас – не дать разрастись стыду. Почему она обязана давить в себе все желания?! Одного прогнала потому, что жена у него хорошая женщина, не заслужила такой обиды.

Другой влюбился так, что это могло кончиться только браком, которого Ольга не хотела. А он не хотел по-другому… Скольких еще она должна оттолкнуть? Ради чего? Чтобы снова поникнуть в своем одиночестве?

«Но как я разденусь при нем? – вдруг охватила ее паника. – Он ведь девочек двадцатилетних привык видеть…»

– Макс, отвезите меня домой. Ко мне домой.

– Нет.

Ее поразило это «нет», она не ожидала отказа. Секунду назад Ольге казалось, что все зависит лишь от ее желания или нежелания.

Ей моделировать это будущее… Но, оказывается, Макс имел о нем свое, не менее четкое представление, окончательно оформившееся за время пути. Запершись в ее маленькой машине, они оба, не отдавая себе отчета, раздували разгоревшуюся теперь в его теле страсть. Ольга боялась даже думать, что и в душе тоже. Последнее страшнее, от этого не отделаешься, просто переспав.

«Да нет, не может этого быть, – попыталась она успокоить себя.

 – Мы ведь только встретились, какой-то час прошел… Как в нас все могло разрастись настолько?!»

Выкрикнула в отчаянии:

– Вы что, не поняли? Я не пойду к вам, Макс!

Он уже остановил машину возле небольшого теремка, раскрашенного в яркие цвета – теплый привет из сказочного детства! Вот какой у него дом. Совсем рядом был, действительно не больше минуты прошло… В ней еще все бурлило и кипело, хотя Ольга пыталась это скрыть.

И которым не могла насладиться…

«Вот черт! Как же мне это нравится». Ей захотелось просто закрыть глаза, превратиться в слепоглухонемое существо, живущее одними ощущениями. Уже надумалась и наговорилась за столько лет…

Повернув к ней побледневшее лицо (даже губы внезапно выцвели), Макс произнес почти шепотом:

– Оля, если вы скажете, что я вам противен, я…

– Нет! – вырвалось у нее. – Не противны, Макс, нет. Это совсем не то.