И все небо для нас

Сказал, что отвезет на аборт и не выпустит из дома, пока она не забудет о женихе и ребенке.

Лицо горит, глаза слезятся. Щиплю себя за бедро, злюсь, и слезы высыхают. Тихон поворачивается к Миле и жестами показывает, что можно больше не зажимать уши.

– Сбежав во второй раз, Надя переехала в другой город и оборвала связи с семьей. Вот и вся история. Семейная ссора.

Снимаю кепку и даю ветерку поиграть с распущенными волосами. Жара понемногу спадает, вечерняя тень холодит разгоряченную кожу. Убираю кепку в рюкзак, собираю волосы в тугой хвост.

Раньше мама заплетала мне косу. Когда она только училась это делать, некоторые волоски выдергивались, некоторые рвались, но потом мама приноровилась, а мои волосы стали густыми и непослушными. Сколько бы раз я ни причесывалась, они все равно походили на распушившуюся от времени веревку. И тогда мы выбрали единственный сносный вариант: день через два она заплетала мне волосы, и я гуляла, спала и даже купалась с тугой темно-русой косой.

Миле достались тоненькие, золотые волосики.

Интересно посмотреть на нее, когда она вырастет и решит, что длинные ломкие волосы – плохо и что их нужно немедленно укоротить.

– Я думала, что хочу увидеть бабушку и деда, но теперь у меня возникли сомнения, – говорю я. – Они ведь не живут с тобой?

– Нет.

– Вела, я хочу в туалет!

Мы аккуратно спускаемся к ближайшим кустам. Мила приподнимает юбку платья и с важным видом говорит мне:

– Только не вздумай подглядывать. – И присаживается на корточки.

Отворачиваюсь, обвожу взглядом лесной пейзаж. Лениво машу рукой, отгоняя назойливую мошкару. Прохладный вечер кажется приятным подарком природы после дневного зноя. Наконец-то больше не липну к одежде и себе. На зубах поскрипывает песок, поднимаемый автомобилями.

Дядя стоит наверху спиной к нам и рассматривает что-то вдалеке. Мила, пошуршав юбками, берет меня за руку.

– Далеко до гостиницы? – кричу дяде.

– Чуть больше часа.

Потерплю. Мы с сестрой поднимаемся. Мила дергает меня за руку и просит еды.

Вручая ей пакетики с заправки, думаю о горячем душе в гостинице.

* * *

Гостиница оказывается не так плоха. Разве что тесный санузел, где унитаз стоит чуть ли не вплотную к душевому поддону, повергает меня в ужас. Трачу бесценные мгновения на борьбу с отвращением и желанием поскорее уйти.

– Я хочу спать, – сонно канючит сестра, потирая глаза кулаками.

– Вот зубы почистишь и пойдешь – Протягиваю ей зубную щетку.