И все небо для нас

Можно ли доверять «дяде», о котором узнаёшь впервые за шестнадцать лет? А вдруг это не дядя, а папа Милы, например? И что, если он удочерит ее, а меня отправит в детский дом? Как же плохо, что мне еще нет восемнадцати!

Из спальни доносятся громкие звуки. Мила включила телевизор и смотрит мультики. Взъерошиваю длинные растрепанные волосы и собираю их в хвост на затылке. Я договорилась с соседкой, что она заберет сестру к себе на время похорон. Кладбище – не место для ребенка.

Провожу руками по лицу, шумно выдыхаю.

Отвожу ладони и замечаю, как дрожат от нервов пальцы. Мама учила меня быть сильной и всякий раз добавляла: «Ради сестры». Я разделила с мамой воспитание Милы и не виню ее. Она тяжело болела, боролась, и у нее получилось. Мы были счастливы, пусть и недолго. А потом случился рецидив…

– Вела-Вела-Вела!

Прихожу в себя от похлопываний по плечу. Сестра стоит рядом.

– Чего тебе?

– А дай шоколадку!

– Сначала ужин.

– Ну да-ай! – капризничает Мила, строя глазки.

Мама никогда не отказывала ей в сладостях, а мне велела делиться с сестрой.

Верный способ заставить одного ребенка завидовать другому – отбирать у него еду.

– Будешь так себя вести, ничего не дам.

– Ты злая! – В слезах сестра поджимает губы. – Злая-злая-злая!

Десять лет я жила и не ведала своего счастья, а последние шесть только и делаю, что вспоминаю о беззаботном детстве.

– Ты хочешь шоколадку или нет? – строго спрашиваю.

Мила вытирает слезы и активно кивает.

– Тогда иди в свою комнату и собери в рюкзак самые любимые игрушки.

– И ты мне за это дашь шоколадку?

– Да. Проверю через полчаса. – Мила уже бежит в комнату, и я кричу ей вслед: – Не вздумай меня обмануть!

* * *

Как бы она ни канючила, я все равно сдамся. Все равно сдавалась мама, оттаивали люди разного пола и возраста на улице и в магазинах.

В шкафу лежат две шоколадки «Милка», надо ли уточнять, почему именно они – ее любимые?

У меня есть несколько дней, чтобы продумать речь.

Как объяснить шестилетнему ребенку, что мама больше не вернется? Я себе этого объяснить не могу, как не могу и принять, а уж ей… Мама была для нее всем, а я всего лишь старшая сестра. И хоть Мила любит меня, я никогда не смогу заменить ей маму.

Воспитывать детей – ноша трудная. А уж когда ты сам ребенок и ничего о жизни не знаешь, практически непосильная.

Пылесошу и мою полы. Присаживаюсь в кухне на табуретку, поглядывая на горку грязной посуды.